Инна Гуляева – Веда очень любит секс (страница 13)

«Боже, какое прогресс! И это она танцует всего четыре дня! Эти осознанные танцы реально круто работают. Особенно в сочетании с EMDR терапией! Веда вдруг так быстро прошла сопротивление и осознала свои настоящие проблемы».

– Давайте поработаем над темой вашего здоровья. Что вы чувствуете, когда думаете о том, что у вас и у сына ухудшается здоровье?

– Я чувствую ком в горле и страх в груди и животе.

– Хорошо, давайте начнем проработку. Говорите «с-т-р-а-х» по буквам, смотрите за бегающим шариком, похлопываете себя в объятиях бабочки, а я вам буду мешать, – напоминаю я процедуру Веде, и мы начинаем проработку.

– Что вы чувствовали во время сета?

– Я почувствовала, что мне становится холодно. И с каждой минутой все холоднее и холоднее. Я как будто сижу в подполе и не могу из него выбраться. У меня ощущение, что я давно там сижу, даже звала на помощь, но никто не пришел.

Веда замолкает, у нее очень задумчивое выражение лица. Кажется, она не видит меня. Непонятно, каким образом я ощущаю, что она всматривается вглубь себя.

Я снова чувствую волну мурашек.

– Странно, – медленно произносит Веда. – Я ощущаю свои и не свои чувства.

«Не может быть! – возвращается ко мне профессиональная часть. – Она ощущает разницу в чувствах! Может понять, какие принадлежат ей, а какие – ее родовой системе».

«Рад тебя снова слышать, – с сарказмом думаю я. – Вернулся. Ну и как тебе понравилось в голове Веды?»

«Очень даже понравилось, – отвечает мой внутренний психолог. – Она меня уважает и слушает. Правда, еще боится».

«Ну все, я окончательно схожу с ума, – констатирую я. – Привет, осуществление страхов всех психологов самим съехать с катушек».

Надо срочно вернуться к ведению сессии и сосредоточиться на проблеме Веды.

– Как вы чувствуете разницу в ощущениях? Как понимаете, какие «свои», а какие нет? – решаю я расспросить подробнее у Веды. Мне очень интересно, как она это ощущает.

– Вы знаете, я как будто вижу себя со стороны. Мне словно показывают кино о маленькой девочке. И она – не я. Но я чувствую часть себя внутри нее.

– И что вы ощущаете сейчас?

– Безнадежность и бессилие. Упадок сил и чувство, что это не закончится никогда. Никто не придет и не поможет. Это на всю жизнь.

У Веды расширяются зрачки, и она почти шепотом произносит:

– Боже, какой ужас. Я никогда не чувствовала такой уровень безнадежности. Меня как будто накрывает серой мглой.

– Какое самое сильное чувство вы ощущаете сейчас?

– Безнадежность.

– Давайте начнем сет, говорите по буквам «б-е-з-н-а-д-е-ж-н-о-с-т-ь».

И мы начинаем делать переработку. Веда делает сет, а я вдруг вижу у себя перед глазами эту девочку, у которой уже синеют губы от холода. Но не это самое важное. Важно то, что вместе с физическим холодом холодеет часть ее души. Она медленно превращается в маленькую старушку на моих глазах.

– Это моя бабушка! – возбужденно восклицает Веда, когда сет заканчивается. – Я не знаю, откуда я это знаю, но мне кажется, что она полезла в подвал за чем-то и крышка захлопнулась. И никто не может открыть, потому что нет никого. Ее родители умерли, когда ей было двенадцать лет. Она была самой старшей и у нее были еще младшие две сестры и брат.

Она стоит там в подвале и до нее впервые доходит, что никто не поможет. Совсем недавно умерла ее мать, и она не осознавала потерю до конца. Но именно там, в этом подвале, она четко поняла, насколько она одна и что помощи не будет.

– Что вы чувствуете сейчас? – спрашиваю я у Веды, пораженный ее осознанностью и той картинкой, которую я увидел во время сета. Я словно заглянул внутрь головы Веды и видел, что видела она.

– Она как будто приговорила себя на всю жизнь на ощущение этой безнадежности. Мне страшно. Она не только себя, но и все будущие поколения приговорила. Мою маму, сестру, меня. Очень холодно. У меня стынут ноги, меня начинает бить дрожь.

– Веда, я попрошу вас сейчас не только похлопывать себя по плечам, но и попеременно похлопывать ногами в следующем сете. Какое чувство ощущается вами сильнее – безнадежность или страх? – перехватываю я инициативу разговора, так как Веда погружается в эмоционирование, а нам надо продолжить проработку.

– Безнадежность, – отвечает Веда.

– Давайте продолжим сет, но подключите еще и топанье ногами, – предлагаю я.

– Ужасно хочется спать, – говорит Веда после сета.

– Это сопротивление, – подключаю я психообразование. – Если будет очень сильно хотеться спать, вы можете встать и стоя делать проработку.

Куда делось мое влечение к Веде?! Я так сфокусирован на сессии, ни одной мысли, от которой мне обычно стыдно.

– Аркадий Львович, вы подумаете, что я сошла с ума, – после сета говорит Веда. – Но я услышала голос, который ехидно говорил: «И что ты думаешь, что ты такая умная и так легко избавишься от чувства безнадежности, которое было в жизни твоей бабушки, матери и сестры? Ничего у тебя не получится.

«Хм, привет, защитник травмы, – улыбается мой психолог. – Ну, ну, сыграем в игру “кто-кого”».

Я решаю рассказать подробнее Веде о том, что происходит:

– Веда, это защитник травмы. Ваша психика привыкла жить с подсознательным ощущением безнадежности. Когда мы начали эту эмоцию перерабатывать, то ваша психика посчитала происходящие перемены чрезмерными, поэтому включился защитник травмы – чтобы все осталось как и прежде.

– Но я чувствую себя «меньше», чем этот голос, – испуганно произносит Веда.

– Так и есть. Мы с вами сейчас начали прорабатывать родовую травму, а именно травму вашей бабушки. Все чувства, которые вы ощущаете, были прочувствованы задолго до вашего рождения. Это воспоминание в вашей голове старше вас. Но это не значит, что сильнее. Давайте продолжим. Что вы чувствуете сейчас?

– Растерянность. Я не знаю, как мне с этим справиться, – отвечает Веда.

Так как Веда уже смогла ощутить, где ее чувства, а где «вложенные воспоминания», я спрашиваю ее:

– А эта растерянность вся ваша?

Веда внимательно прислушивается к себе, как будто сканируя свое внутреннее пространство, и говорит:

– Нет. Пятьдесят на пятьдесят.

– Наблюдайте, что вы чувствуете сейчас. Давайте сделаем сет со словом «р-а-с-т-е-р-я-н-н-о-с-т-ь», – предлагаю я.

– У меня крутит живот! – немного раздраженно говорит Веда после сета. – Я замечаю, что вместе с растерянностью у меня возникает сексуальное возбуждение. И оно не мое. Я окончательно запуталась – где мои чувства, а где не мои! Кто я вообще? Я какое-то собрание не своих эмоций, но собранных в моем теле. Мое тело болеет за то, что много лет назад бабушка приговорила себя к чувству безнадежности на всю жизнь. Заодно «подписав» на это ощущение всех нас.

– И какая эмоция сейчас превалирует? – спрашиваю я у Веды.

– Раздражение. Мне хочется скинуть эти чувства. У меня тянет спину, мне не комфортно. Я чувствую себя сейчас «оголенной», мои нервы на пределе.

– Хорошо, давайте сделаем сет с раздражением, – продолжаю я держать канву сессии, несмотря на негатив Веды.

– Я вижу, как маленькая девочка в подвале начинает раздражаться на саму себя за упадническое настроение. Да, она одна и только ей решать эту проблему. Она поднимается по лестнице и пытается спиной толкать крышку подпола. И у нее получилось открыть эту тяжелую крышку! Она смогла выбраться, и в этот момент она начинает ненавидеть ту часть, которая внушала ей безнадежность.

– Вот так у вашей бабушки произошел конфликт между двумя субличностями, и она обрекла себя, а потом и вашу мать, и вас на ощущение раскола и внутреннего конфликта, – подвожу я итог происходящего. Как вы сейчас?

– Очень устала. Мне многое непонятно. Хотя вообще стало понятнее. Чувство, что я чего-то стала понимать, но еще больше не знаю. Хочу спать. Столько странного за день, а завтра мне играть и надо еще собрать плейлист.

Я хочу более подробно объяснить Веде про механизм родовой травмы и как она влияет на человека, но решил, что сделаю это в следующий раз.

Я не подозреваю, что то, что я хочу ей рассказать, ей очень понадобится уже завтра на танцевальном занятии.

Глава 10

Утром я проснулась в шесть утра, чтобы успеть собрать начало плейлиста до завтрака. Вчера после сессии с психологом уже ничего не могла делать, просто легла пораньше спать.

Мне хочется собрать в плейлист самое лучшее, чтобы показать свой изысканный музыкальный вкус. Я очень хочу впечатлить Макса и участников занятия. Но в первую очередь Макса. Я использую любую возможность показать себя с лучшей стороны, чтобы он понял, какая я классная.

Но он не очень обращает внимания. Очень редко может похвалить. В основном делает вид, что не замечает меня. Иногда кажется, что он даже стесняется меня из-за моего громкого смеха. Из-за того, что я шумная и веселая.

Я много смеюсь здесь. Мне так нравится место, в котором проходит ретрит. Дикая, нетронутая природа Турции, пустынный берег моря, тишина. Милые люди вокруг. Я словно забываю все свои семейные проблемы. Для меня этот ретрит как глоток свежего воздуха. Здесь нет удушающей тягостной атмосферы, которая царит у меня дома. Добрый приятные люди, все очень дружелюбные.

Конечно, мне хочется смеяться. Я вырвалась из плена семейных разногласий. Из постоянно висящего надо мной давления идеи, что я должна решить, что будет в семье дальше. А у меня нет сил решать. Мне хочется спрятаться под одеяло и ничего не решать.