Инна Фидянина-Зубкова – Толстая книга авторских былин от тёть Инн (страница 83)

Выходил из леса Соловей,

говорил: «Хошь бей, а хошь не бей!» —

сам ноздрищи как раздует,

крикнет, свистнет, ветром дунет!

И полетели дворы по задворкам,

покатились мужики за дальню горку.

Устоял один Илюша Муромец,

лишь одёжу унесло, но он не курица,

меч в руках, идёт на разбойника

(ветер дуй на срамота). А мы покойника

ждём, сидим под горкой, поджидаем

и удары богатырские считаем:

раз удар, два удар, три удар…

У Ильи, несомненно, есть дар!

Ох, устали мы сидеть под этой горкой.

Вдруг выходят мужики вслед за Егоркой.

Что же видят? Сами не поймут:

на полянке Соловей и Илья пьют.

Пьют не воду, не живую

и жуют не ананас,

а пьют горькую, родную,

поминают плохо нас:

— Мужики, мужики, мужичочки,

тощие, худые дурачочки,

ни ума, ни мяса на костях!

Ну мы взяли вилы и на «ах»:

ни Ильи, ни Соловья не оставили,

так обоих по реке Оби и сплавили.

Вот как было то на самом деле,

и не слушайте, что вам другие пели.

Гой еси, гой еси,

ходят слухи по Руси.

На метелицу сердце не стелется:

на тёмны леса,

на белы волоса

да на грусть, печаль.

— Ты меня не встречай!

Кому борозда бороздится,

кому пшеница родится,

а я на пределе терпения:

нет силе моей применения,

нет супротивничка рьяного,

поединщика нет буяного

удалому молодцу,

не ходившему к венцу!

Век на век, день на день.

— Бередень, бередень, бередень, —

карчет с ветки ворона.

— Она долдонит,

надо мной надсмехается.

Или чёрт чумной изгаляется?

Ай ты, старый мужик Будимирович,

ну дурень же ты, гриб корзинович!

Ты б не шлялся по лесу без совести,

глянь, колтуном уже волосы.

Коль на Руси тишь да гладь,

надо дома сидеть и ворон считать:

раз ворона, два ворона, три ворона.

А до коня вороного

как дотронешься,

так умом, богатырь, ты и тронешься.

Не пугалась бы ты, Русь, добра молодца,

добра молодца Добрыни Никитича:

хоть и грозен взгляд, хоть и ус в вине,

ай и посеку то, что не по мне,