Инна Фидянина-Зубкова – Полеты на Марс и наяву, или Писатель-функционал (страница 28)
После долгого и глубокого жизнеописания тараканов в космосе, к писателю-домоседу вернулось страстное желание выйти на улицу и обследовать грандиозные постройки космодрома Восточный. И почему он не сделал этого раньше? Он и сам не понимал. Наверное, боялся. В принципе, может, оно и так. Если посмотреть на громадьё Восточного с высоты птичьего полета и представить там самого себя, в одиночестве расхаживающего по сверхъестественным конструкциям: маленького, тщедушного, зябкого… И ведь каждая башня, каждый радар, каждая принимающая сигналы из далекого космоса тарелка поворачивает свою железную голову и разговаривает с вами, разговаривает, разговаривает. Вот таких разговоров с нечеловеческими существами и опасался Безделкин.
Водкину, как и любому сорокалетнему мальчишке, стало неловко и даже стыдно сидеть на зоне (огромной территории) в бараке (общежитии), всего бояться и делать вид, что ему некогда даже прогуляться на свежем воздухе, проветрить голову и прочие части тела. И он решился:
– Надо идти!
Деваться некуда, пришлось одеваться, обуваться и выползать для начала в прихожую. А там он наткнулся на… одиноко висящий свой сморщенный синий космический комбинезон, который очень желал снова отправиться в лес на «зимнее выживание», ну или улететь далеко-далеко в Космос к Вите Олегичу Пелевину в качестве подарка.
– Пип-пип-пип-пип… – принимал комбинезон сигналы откуда-то оттуда.
Иван прислушался:
– Да, да, очевидно он хочет в Космос.
Сигналы всё нарастали уже знакомым Ивану радио-писком, и осужденный на долгое одиночное пребывание усомнился в волшебных свойствах космо-одежды, он ощупал её и наткнулся руками на что-то твёрдое, большое, прямоугольное, с антенной.
– Блин, да это же рация Розгина! – воскликнул писатель и нажал на кнопку приема сигнала.
– Хр…хр…ш…ш… – зашуршала рация и подумав немного, заговорила голосом Димона Олегича. – Хотелкин, Хотелкин, это ты?
Иван обреченно вздохнул:
– Да, Димон Олегич, Безделкин у аппарата.
Рация забулькала самодовольным смехом Розгина:
– Ну как ты там, сынок, дописал книгу? А то тобой уже САМ интересуется, спрашивает: «Когда будет готова наша пропагандистская машина?» Гы-гы-гы, это он про твою книжонку, представляешь? Пропагандистская машина. Вот придумал юморист!
– Кто, кто интересуется? – не понял Водкин.
– Как кто, САМ – Владимир Владимирович Путин.
– А-а этот! – писательское воображение отпустило Водкина. – Скажите ему, что осталась написать одну четверть.
– Плохо, сынок, плохо! Не затягивай там, а то сам знаешь, что у нас творится.
У Водкина-Безделкина засосало под ложечкой, и он осторожно спросил:
– А что у вас там творится?
– Гы-гы-гы, америкосы новый марсоход запускают «Марс-2020», и знаешь, как они его назвали? «Настойчивость»! А нам гы-гы-гы в ответ и предоставить нечего. Так что ты давай, поспешай, гы-гы-гы!
У Ивана ум зашёл за разум:
– Но как какая-то книга может сравниться с целым марсоходом?
– Вот те на! – усмехнулся Розгов, шипя и хрюкая. – Ты всерьез не понимаешь, что пропаганда – это наше всё! Бить врага мечом и оралом. Оралом – запомни, сынок. Оралом, когда мечом нельзя или неполиткорректно. Усек?
– Усек. А что я там такого пропагандистского пишу? – опять не понял Иван.
– Вот ты дурак! Книги читают миллионы потребителей, так?
– Так.
– А следят за космическим новостями – единицы, так?
– Так. Вернее, далеко не так.
– О как!
– Да, да, – Иван почему-то начал соображать со сверхсветовой скоростью. – Когда в космонавтике происходит что-то глобальное, то об этом узнают все, а это миллиарды людей! И тогда соотношение становится далеко не равным. Тем более, что мою книгу прочтут даже не миллионы, а дай бог, несколько тысяч.
– Вот ты козел! – разозлился голос Розгина. – Ты меня не путай. И это… не умничай там, он этого не любит. Не любит он умников, говорю!
– Кто он?
– САМ.
– А-а! – понял Иван и согласился с Розгиным.
Причуды САМого лучше не критиковать и самое главное: не перечить и писать текст так, как заказывает САМ и его окружение.
«И откуда я это помню? – подумал Иван, нервничая. – Неужели то, что я видел во сне – правда, и я действительно работал литературным рабом на власть имущих?»
Но обдумывать это ему было некогда, ведь министр вот-вот положит трубку, а писатель очень хотел узнать: что всё-таки происходит на планете? И как можно холодным голосом спросил у министра:
– А как дела в Москве, как там жизнь кипит и булькает?
– Гы-гы-гы! – весело отрапортовал Димон Олегич. – Не переживай, Хотелкин, вернешься, так сказать, в народ, мы тебе такую свадьбу сыграем!
– Свадьбу?
– Знаем, знаем, наслышаны про твою невесту-бухгалтершу, как её там…
– Светлана Геновна, только не бухгалтерша она, а в отделе кадров работает.
– Ну да, ну да, не суть важно, ждёт она тебя, звонила, ругалась, злая такая, ух!
– Куда звонила?
– В Роскосмос и звонила, ругалась. Пищала твоя «мышка», что до САМого дойдет. Мол, верните мне моего жениха и тоси-боси! Мол, украли мы тебя, спрятали, на опыты сдали. Стрекоза, блин-компот!
Ивану неожиданно польстила настойчивость и переживательность Светланы Геновны, он попытался даже улыбнуться, но тут же вспомнил о нехорошем:
– А этот, как его там, коронавирус?
– Что-что, не слышу гы-гыгы!
– Как там пандемия, утихла, нет?
– Ты, Иваша, перегрелся что ли, тебе врача прислать?
– Не надо, – буркнул подопытный.
– Ну иди, пиши, пиши.
– А я вот тут погулять собрался. Погулять собрался, говорю!
– Что? – засипела трубка глухо. – Тебе наружу нельзя. Никак нельзя! Книгу допиши и тогда иди на все четыре стороны.
– Почему, почему нельзя?
– Совсем нельзя, там колхозники… тьфу ты блин, электрики провода тянут по всему периметру. Там по всему аграрию так и искрит, так и искрит. Прощай. До связи. Шуруй в свою теплицу, быстро! К самовару, так сказать…
– Ага, к капсульной кофеварке. Разбежался! – мотнул головой Петевич и отключил рацию.
Он повертел приёмник в руках и засунул её обратно в карман космического комбинезона, тем самым отделавшись от надоедливого голоса своего прямого (на текущий момент) начальника. Иван постоял, подумал и неуверенно открыл дверь на улицу.
Яркий солнечный свет почти ослепил недо-космонавта. Сказать, что весна ворвалась в Амурскую область, можно было лишь с большой, большой натяжкой: снег у порога, конечно подтаял, но не исчез совсем в нежирной амурской почве. Белых холмиков было ещё предостаточно. Шаг, ещё шаг. Иван покрутил головой в поисках людей и проводов, но наткнулся лишь на фантасмагорические тарелки спутниковых антенн. Они напрочь перекрывали обзор. Человек мужественно сделал ещё несколько шагов вперёд, но тут тарелки антенн с чудовищным скрипом развернули свои морды к нему и затрещали электрическими разрядами. Треск нарастал. А кода облучатели антенн засверкали разрядами молний, стараясь попасть в маленького тщедушного человечка, нашему герою пришлось срочно ретироваться в барак-теплицу и захлопнуть дверь.
– Пшик-пшик-пшик! – внешняя сторона двери приняла на себя первые электрические разряды.
Иван развернулся и побежал по коридору, забежал в столовую и прислушался. Треск утих. Пригибаясь и прячась за столами, мелкими перебежками Петевич пробирался к окнам. Отдышавшись, он осторожно выглянул из-за стены. Спутниковые антенны несгибаемыми исполинами следили за звездами, устремив свои морды вверх. Всё было как всегда, без эксцессов. Они даже ни одним глазком не взглянули в сторону разведчика и не моргнули ему как обычно.
И понурый Водкин постоял, помялся, да и поволок своё вдруг обрюзгшее тело готовить еду. А ещё его ждала мощная рукотворная пропагандистская машина – его собственная книга про космически-бодрое и нацеленное на подвиги и трудовые свершения настроение космонавтов, конструкторов и этих, как их там… животных в космосе!
Глава 14. Агентша Розгина
Иван Петевич никогда не воспринимал Светку всерьез: ну да, ждала она его, как дура, отвечала на каждый звонок и всегда, всегда звала к себе в гости, не напрашиваясь, однако, к нему.