Инна Фидянина-Зубкова – Полеты на Марс и наяву, или Писатель-функционал (страница 24)
Предположения Водкина оказались верны: по столовой неровной тяжелой походкой расхаживали главнокомандующие Димон Олегич Розгов и Серега Кужугетич Шаньга. Они пришпандорили к именному космическому пистолету ТОЗ-81-Марс глушитель и расстреливали стратегический вино-водочный запас Водкина, ну, а по сути – свои же собственные бутылки, оставленные тут ими в прошлый раз.
– Ах я дурень, я же забыл пушку на кухне! – вспомнил Безделкин и про себя добавил. – Дай дуракам в руки оружие…
– А, писатель-могилокопатель! – радостно поприветствовал его Розгин. – Проходи, родной, проходи. Стрелять будешь?
– Пить буду, – почувствовал писатель сухость в горле.
– Нет, рядовой, пить тебе нынче вредно! – еле выговорил фразу Шаньга от изрядно выпитого. – Ты пишешь. Понимаешь? Пишешь роман! Про космические настроения. Иди лучше поешь.
Он сделал выстрел в последнюю бутылку виски, стоящую на столе, та с шумом разлетелась на куски, разлилась на стол и далее на пол. Министр обороны широко махнул рукой, показывая на другой стол. О боже, а там лежал изрядный каравай хлеба и невероятных размеров кровяная колбаса. Своими немыслимыми сплетениями кишок она занимала весь стол, горой возвышалась чуть ли ни к потолочному светильнику и свешивалась лоснящимися иссиня-бурыми боками на пол.
Ивана затошнило, он отвернулся от кровяной колбасы и устало посмотрел вокруг: на бардак, на мокрые полы и на битую тару. Водкин, как зомби, прошел мимо всего этого: мимо генералов, мимо колбасы, прямиком на кухню – варить себе кофе. Он решил отсидеться в камбузе и не мешать высшему составу играть в свои игры.
Но раздаточное окно было слишком большим, и писаке вольно или невольно пришлось наблюдать за хозяевами жизни. А те от нечего делать уселись за стол с кровяной колбасой, стали резать её охотничьим ножом и пожирать так, как будто не ели лет сто. А каравай ломали руками. Нажравшись, они завели беседу. Иван, хладнокровно попивающий горячий кофе, прислушался к их диалогу. Первым высказался Шаньга:
– Да врешь ведь как всегда, зима нынче на дворе, – согласился с ним Розгин. – Ты, дружище, послушай: Роскосмос планирует создать универсальный посадочный модуль для доставки на Луну грузов с ее орбиты!
– А знаешь, мы к четвертому кварталу пообещали построить универсальный лифт, ну такой, который с окололунной станции сможет посадить любые грузы по заказу партнеров!
– Вот это уже ближе к телу, вернее к погоде. Этот проект можно коммерциализировать для оправдания колоссальных средств, которые потребуются на его реализацию.
– Во-во, не забудь! А сколько займет разработка и реализация такого проекта на самом деле, я точно не скажу, но… народу уже пообещали. Ну и хрен с ним, пообещали так пообещали. Не умрут они от наших обещаний. Ведь верно же! Гы-гы-гы.
– А ведь российским космонавтам ввели ограничения на вес для полетов на Луну.
– Первый этап «дорожной карты» освоения Луны до 2040 года предполагает создание базового модуля станции на орбите спутника Земли, а второй – отправку на Луну космонавтов и появление там первых элементов базы.
– Для окололунной станции могут задействовать узловой модуль «Причал» и научно-энергетический модуль, которые изначально создавались для Международной космической станции.
– Эти модули рассчитаны на 15–20 лет работы, тогда как срок службы МКС заканчивается в 2028 году. «Роскосмос», конечно же, протестирует одновитковую схему полета к МКС, а займет она примерно два часа.
– Реализовать подобную схему можно будет через «два-три года», и в будущем она может пригодиться для двухпусковых полетов на Луну.
Иван чуть не одурел от говора Шаньги. И у него невольно вырвалось от досады:
– Вот черт Архангельский!
А ароматный кофе тут же удивился на реплику пьющего и выстроил тонкую струйку пара знаком вопроса:
– При чем здесь Архангельск? Говорят, Серега Кужугетич родился в городе Чадане, ну что в Тувинской области.
– Бред, – возразил Иван. – в Архангельской он родился, это все знают, я сам в Википедии видел, он ещё поделки деревянные классные такие вырезает и Путину их на Новый год дарит. Как сделает, так и подарит… как сделает, так и подарит… как сделает, так и подарит. А тот их всем своим родственникам и иностранным главам государств передаривает. А ещё Шаньга байки пишет, ну типа этой, что только что рассказал. Я сам в Прозе.ру видел его страничку, у меня что, глаз нету? Он там в профиле в анабиозе валяется: то ли пьяный, то ли мертвый – не разберешь! Вот https://www.proza.ru/avtor/shanga
– Мертвый, говоришь… – многозначительно булькнул кофе.
– Мертвый, – обомлел Иван.
Он привстал, высунулся в раздаточное окно и внимательно присмотрелся к министру обороны. Ну конечно же, теперь всё сходится! И не шутки это какие, и не придумки его личные. Как же он раньше не замечал синюшность лица, которую даже с экрана телевизора плохо скрывал грим.
– И руки, до чего же страшные у него руки!
А Шаньга вдруг почувствовал на себе пристальный взгляд Безделкина, обернулся и… упал. Да, да, упал, да так смешно: повалился навзничь прямо со стулом, поэтому тело его оказалось внизу, а ноги вверху. В общем, он остался в той же сидячей позе, только горизонтально полу. Глава Роскосмоса с досадой посмотрел на сотоварища, потом на Водкина и погрозил последнему пальцем:
– Что ты наделал?
– Я? – чуть не задохнулся Иван.
– Ты, ты! Ах да, откуда тебе, смерду, знать все наши тайны. Падучая у него. Если кто-то догадывается, что он мертвяк, так он заново и умирает. И каждый раз вот так. Бац и лежит. Намучился я с ним! – и Димон Олегич всем грузным телом повернулся к писаке, показывая смерду своё опухшее страдальческое лицо.
Он склонился над трупом и стал с усердием отделять мощную тушу от стула.
– Как, как это умирает заново, разве можно умирать много раз? – не понял Ваня. – Бред какой-то! Умирают один раз и всё.
Розгин зло зыркнул на полудурка:
– Много ты в медицине понимаешь, козявка! Летаргия у него, каждый раз летаргия.
Иван аж присвистнул от удивления:
– Ага, летаргия ведь у живых бывает. А как у мертвых может быть летаргия?
– Дурак ты, Ваня, – сплюнул Розгин. – ты ещё спроси как мы, мертвяки, борщи варим, холодцы, и вон ещё, кровяную колбасу. А ещё спроси, как мы страной управляем, и ракеты в космос запускаем, к конце концов!
– Да уж, про ракеты наслышан! В конце концов… в концу концов.… У наших ракет тоже падучая! Об этом весь мир знает. – Иван задумался. – И Путин тоже мертвый?
Дипломат злорадно кивнул:
– Только ты это, Ваня, раз ты теперь очень много тайн знаешь про наше правительство, придётся тебя тут навсегда оставить. Ну или ещё где-нибудь, – он растерянно обвёл столовую взглядом, как будто это «ещё где-нибудь» было именно в столовой.
У Ивана вдруг всё сжалось в груди от боли, да так, так что он не смог дышать. Болезненный хотел было закричать, но не смог, у него внутри всё сдавило мощным комом невралгии! Сказать, что его невроз случился только что, нельзя; он начался сразу же с того момента, когда нашего товарища пропили, то есть продали Роскосмосу. Вот с этих самых пор, нервоз рос и рос себе потихоньку. А теперь нате вам, разразился!
И пока Иван катался по полу, инстинктивно сжимая грудь руками, министр Розгин, чертыхаясь и плюясь, тянул тушу Шаньги к коридору, а потом и к прихожей. Там он оделся сам и одел покойного друга. Ну, а затем они и вовсе скрылись за входной дверью. Через некоторое время послышался звук мотора снегохода. Звук всё нарастал, нарастал, достиг своего пика, машина завелась, тронулась и звук постепенно затих. Пьяный Розгин сидел за рулём, а Иван не смог даже перекрестить лихача напоследок.
Однако, вместе со звуком постепенно утихла и грудная боль Ивана Петевича. Теперь писака точно знал, что он оставлен здесь или в «каком-нибудь другом месте» навсегда! Да что там, он и до этого уже догадывался об таком раскладе вещей. Как только оказался в этом странном месте, так и стал потихоньку догадываться.