Инна Фидянина-Зубкова – Полеты на Марс и наяву, или Писатель-функционал (страница 25)
– Да и хрен с ними, плевать! – больной потихоньку взял себя в руки, поднялся и пошатываясь вышел в столовую.
Он беспомощно оглядел срач, оставленный высшим партийным руководством и понял, что пора бы ему помыть полы и вынести мусор.
– И всё пойдет как обычно, всё как всегда, – рассудил Иван, присев на стул, на котором совсем недавно восседал Димон Олегич. – Только на работу не надо ходить, это плюс. И к Светке Геновне не заскочишь больше на часок-другой, а это минус.
Далее в чертовом месте жизнь пошла своим чередом: наш герой отсиделся, отдышался и принялся наводить порядок в своих конюшнях.
– Дзинь-дзинь! – весело звенели осколки бутылок, закатываясь в совок, обласканные ершистой метёлкой.
– Хлюп-хлюп! – хлюпала тряпка, прыгая из ведра на пол и обратно.
И даже отсутствие музыкального сопровождения не портило этот крепкий, устойчивый, но немного непонятный мир. Ну или мирок.
Расправившись с половыми делами, Иван разрубил кровяную колбасу на куски, опустил её в мусорные пакеты и выволок на мороз. Он решил избавиться от неё от греха подальше. Разговоров с вареной кровью его чувствительная душа, скорее всего бы уже не пережила. Иван разворачивался вокруг своей оси, и каждый пакет кидал подальше от берлоги. Но пакеты не падали в соседнюю кучу снега, а как и холодец, почему-то улетали в космос.
– Спасибо, коллега! – послышалось оттуда.
И Иван уже знал, что это голос Деймоса-ПВО.
А вот именной космический пистолет ТОЗ-81-Марс Водкин-Безделкин нигде не нашёл.
– Забрал его Розгин, по-видимому, – подумал писатель и пошёл в комнату стучать по клавиатуре – доносить народу свет знаний об их мертворожденных вождях.
Но ему не дало это сделать очередное электронное письмо, оно гласило:
Сколько часов Водкин сидел у компьютера, неизвестно. Но сильный измор свалил его прямо за клавиатурой. И приснился писателю сон, самый настоящий сон: не пришлые к нему невесть откуда кандидаты в космонавты, не загадочная галактика Хога, а простое бытовое сновидение.
Будто он, Водкин-Безделкин – обычный писатель, а не какой-то там продавец цифровой техники. И вся его жизнь – сплошное домоседство и стуканье пальцами по клавиатуре. А издают его давно и успешно, но не под собственной фамилией, а под разнообразными чужими. И как будто Светка Геновна – его жена, мелькающая туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда перед глазами. И что примечательно, живут они довольно-таки неплохо, хорошо даже живут, но удаленно – далеко-далеко от матери Москвы, в закрытом военном городке Межгорье в республике Башкортостан. А Вован Вованович – (прочерк) не директор сети магазинов, а горячо любимый всеми пенсионерами страны президент Российской Федерации. Вован Вованович – (прочерк) взял себе псевдоним Путин (фамилию предыдущего президента) так как управлять страной со странным инициалом – (прочерк) не представлялось возможным, тем более, что плохо видящие пенсионеры всё равно не заметили подмены одного президента на другого.
– Народ сермяжный не поймет ваше простое и лаконичное тире после громкого ВВ! – мягко намекнули ему его политологи, и тот согласился.
Ну а как тут не согласишься, когда до него ещё придуманная идея «мерить граждан по нормальности» хорошо зарекомендовала себя, как одна из карательных мер. Поэтому Вован Вованович был вынужден быть нормальным, дабы ни в коем случае не отменить своей ненормальностью до сих пор неплохо работающую госплётку.
Но самое интересное в этом сне было то, что Водкин как будто летал над самим собой и подсматривал свою жизнь со стороны. А со стороны это выглядело так. Водкин-Безделкин жил лучше, чем кто бы то ни было, но об этом никто не знал, не знала даже его жена, считая своего мужа ведущим корреспондентом местной газеты «Наше время Межгорье» и никем более. Она даже жалела его:
– Ты всё пишешь-пишешь бедный, а они издают лишь одну стотысячную из того, что ты написал!
Она работала в местной библиотеке, и ей было некогда рассматривать то, что написал муж, Светка всецело поглощала себя книгами. Снабжение работало исправно, и книг в закрытый объект Межгорье присылали много, так много, что местные библиотекари утопали в книгах, не успевая их читать за себя и за местную башкирскую детвору. Читала Светка Геновна везде: дома, на работе, на природе, коей тут было предостаточно. И даже у подножия Злой горы, куда вход любому смертному был строго запрещён, так как внутри горы скрывались огромные правительственные бомбоубежища. Но Светка знала все тайные тропы, а охранники знали местную Светку-дурочку с книжкой в руках, и не представляющую никакой стратегической опасности для военных объектов:
– Да куда она денется? Дальше нашей зоны только небо! – говорили они друг другу, намекая на толстые обстоятельства.
А Светка сочиняла добрые сказки про Злую гору. Правда их никто не печатал, ей так и говорили:
– Слишком добрые у вас сказки, Света Геновна!
А вот «безделки» её мужа печатали, да ещё как! Я вам сейчас коротко накидаю приблизительный список его книг:
И прочее, прочее, прочее… А деньги за эти творения исправно перечислялись на банковский счёт Водкина-Безделкина и оставались практически лежать лежнем под названием «Неприкосновенный запас». И вот однажды этот запас достиг таких размеров, что Петевичу стало стыдно скрывать от жены свои гонорары, хотя, но с другой стороны, он никак не мог похвастаться ей секретными грантами, так как давал расписку о неразглашении. И от этого у него случился невроз. В груди заболело, всё внутри сжалось…
Глава 12. Коронавирус
И Безделкин проснулся. Огляделся кругом и заорал:
– Что? Заныкивать от жены зарплату, и никуда её не тратить? Работать литературным рабом! Нет, жизни такой мне не надо!
– А что так? – склонился над ним некто и ласково погладил по его, бог знает сколько не стриженым, волосам.
Водкин посмотрел на этого некто и узнал в нём своего бывшего начальника Вована Вовановича – (прочерк). Иван хотел было вскочить по привычке и вытянутся по струнке, но у него не хватило на это сил, а уже через секунду он сообразил, что без надобности сие, ведь Вован Вованович больше не его начальник, а следовательно и вытягиваться перед ним по струнке нет нужды.
– Ну… я бы так не рассуждал, – усмехнулся ВВ(п) и присел на краешек стола. – А знаешь, Ваня, я ведь теперь ваш президент.
– Как? – не понял Иван, потряхивая головой, желая проснуться окончательно.
– А вот так, я выиграл на выборах, обойдя этого… как его… Зю-Зю-Зю… и Пу-Пу-Пу… неважно! – по его лицу было видно, что ему до боли в глазах не хочется вспоминать своих соперников по предвыборной гонке. – Но я к тебе, Ваня, не поздороваться прилетел, а по делу.
Он спрыгнул со стола и стал внимательно рассматривать комнату.
– Бр-р-р-р! – потряс писатель головой ещё раз, но не проснулся.
– Ну как тебе тут? – спросил ВВ(п). – Быт, условия? Жалобы есть, как кормят?
При слове кормят, у Ивана поплыл перед глазами его собственный заворот кишок от Розгинского борща и холодца Шаньги.
– Понятно, – рассудительно сказал Вован Вованович, рассматривая себя в зеркало шкафа. – Так будем великими делами заниматься или продолжим играть в бирюльки двух упырей? Этих, как их там… Ро-ро-розги… и Шань-шань-шань....
– Шаолинь, – предположил Иван, кое-как вылез из-за стола и хотел пойти в ванную, решив, что Вован Вованович – это всё-таки сон.
– Стоять! – приказал президент тихо, но на удивление властно. – Мы с тобой, дружок, не все вопросы порешали.
– Вован Вованович, ну ей-богу! – завелся Иван в прежнем русле. – Ушёл я от вас, всё, ушел, уволился, навсегда. Непонятно разве?
– Так и я уволился, сынок! – ласково заулыбался ВВ(п) и вкрадчиво затараторил. – Президент теперь я ваш, пре-зи-дент, президент всея Руси. Понятно? И дело у меня к тебе важное. Иначе б не приперся я сюда за тридевять земель.