Инна Фидянина-Зубкова – Полеты на Марс и наяву, или Писатель-функционал (страница 22)

– Супер-плебей, – уточнил именной ТОЗ-81-Марс, передергиваясь в сильнейшем параличе, и не с первого раза, но всё же позволил снять с себя предохранитель.

Но супер-мачо не отступал, он нервно пытался воткнуть ступни в сапоги, оставленные им за порогом жилой комнаты, и нервно прислушивался к телодвижениям кухонного «барабашки». Но как бы псевдо-ковбой не тянул время, а идти на разведку хоть ползком, но надо. Но можно не ползком, а опасливо пританцовывая. Вот так, да. Ну прямо как в кино!

– Бах! – с ноги открылась дверь на кухню, и кнопка выключателя услужливо откликнулась. – Пам!

Мягкий электрический свет залил помещение.

– Руки вверх! – дрогнувшей диафрагмой промямлил главный герой.

На главного героя из глубины кастрюль смотрело… Кто бы вы думали? Привидение.

– Бух! – прогремел выстрел.

– Бам-бам-бам! – задребезжали кастрюли, и отдача от выстрела больно ударила затылок стрелка о дверной косяк.

Пока «пятиборец» потирал ушибленный череп, привидение вышло на середину комнаты и спокойным размеренным голосом сказало:

– Ну здравствуй, коллега!

Иван перестал чесать лоб и уставился на чудо-юдо. Привидение было совсем не страшное, оно сверкало и переливалось, как голограмма, кои он имел честь видеть по телевизору, а выглядело оно как человек, то есть как мужчина. Привидение уселось на один из разделочных столов и пару раз булькнуло, вернее хихикнуло:

– Да ты прав, я голограмма. Но чья?

– Блин, – оживился Петевич. – и с пистолетом наперевес медленно приблизился к голограмме.

Он потрогал её руками, потыкал пистолетом и обрадовался, как мальчишка. Голограмма сделала вид, что ей щекотно, она выудила из несуществующего кармана темные очки, напялила их на несуществующий нос, и задало всё тот же провокационный вопрос:

– Так чья я голограмма, узнал?

– Узнал, – расплылся Иван Петевич. – Ты Витя Олегич Пелевин.

Голограмма сняла очки, и они исчезли, а человеческая проекция подняла указательный палец и откровенно рассмеялась:

– Не я. Не, я не Пелевин, я его голограмма.

– Много «я» и «не», – автоматически вырвалось у писателя.

Он, как всегда, хотел сказать, что «в двух коротких фразах два раза по три одинаковых местоимения» и «так писать нельзя». Но призрак понял его по-своему и рассудил совсем по-другому:

– Ну ладно, давай без всяких недомолвок и на «ты». А кто тебе сказал, что «я» может быть слишком много? Вот ты уверен, что тебя сейчас нет где-то ещё: в другом измерении, в прошлом, в будущем, в следующей Вселенной, да и вообще в каком-нибудь ином мире? В глазах бога, например? В душе Будды? Или, может быть, ты расплылся по всем мирозданиям, сконцентрировав свой разум одновременно в тысячах и тысячах землян и инопланетян?

Иван открыл рот, он никогда не задумывался о подобных вещах, он если что и плагиатил у Пелевина, так только сугубо политическое, а поэтому поразмыслив, промямлил:

– Нет, не уверен.

Голографическое изображение ехидно улыбнулось:

– Кстати, в твоей микро-фразе три раза повторяется сочетание букв «н» и «е», а это не есть хорошо, Иван Петевич.

– Согласен, – сглотнул голодную слюну ошарашенный всем происходящим землянин.

А привидение совсем распоясалось, оно спрыгнуло со стола, принялась обходить Водкина кругами и внимательно рассматривать живого человечка, и при перемещении совсем себя не жалея: оно сплющивалось у стены, у дверного косяка и у холодильной установки, и распрямлялось, где пространства было побольше. После физиологического осмотра пациента, голограмма подала оному для пожатия свою сине-фиолетовую руку:

– Меня зовут Деймос-ПВО.

Безделкин попробовал пожать прозрачную руку собеседника, но промахнулся:

– А почему Деймос-ПВО?

– Кхе-кхе-кхе, – попыталась откашляться голограмма, он у неё не получилось. – Деймос – это один из двух спутников Марса (второй, как известно, Фобос). Деймос был открыт 1877 году и назван в честь древнегреческого бога ужаса Деймоса, сына бога войны Ареса.

Иван немного расслабился и ахнул:

– Ах, вот почему ПВО!

– Не перебивай меня! – раздраженно воскликнул призрачный Пелевин. – Спутник Деймос имеет форму, приближающуюся к трехосному эллипсоиду, его длина 10,4 км, он состоит из каменистых пород, а на его поверхности находится большой слой реголита. На Деймосе только два больших кратера: Свифт и Вольтер, названные в честь писателей, которые предсказали существование у Марса двух спутников ещё до их открытия.

– В честь писателей, – загадочно повторил Водкин эхом.

Голограмма строго на него взглянула и продолжила:

– Спутник Деймос в литературе… В третьей части главы 3 «Путешествий Гулливера» Джонатана Свифта, которая описывает летающий остров Лапута, говорится, что астрономы Лапуты открыли два спутника Марса.

В философской повести «Микромегас» Вольтера есть упоминание о том, что вокруг Марса обращается две луны, «ускользающие от глаз земных астрономов».

У Владимира Михайлова в повести «Особая необходимость» советские космонавты обнаруживают, что Деймос является звездолётом инопланетян. Разгадав часть его тайн, участники экспедиции решают использовать имеющийся на борту звездолёта межпланетный космический корабль для возвращения на Землю.

У Станислава Лема в «Звёздных дневниках Ийона Тихого», «Путешествии двадцатом», путешественник во времени из 17 века случайно выбалтывает Джонатану Свифту элементы орбит Фобоса и Деймоса. Именно так, утверждает главный герой, писатель и узнал о существовании этих спутников.

Во вселенной серии «Экспансия» на Деймосе расположена радарная станция флота Конгресса Марсианской Республики. Для демонстрации силы в рамках эскалации конфликта между Землёй и Марсом, Деймос был уничтожен серией ядерных взрывов.

– Серией ядерных взрывов… – опять эхом повторил писатель. – А ты значит, новейшая разработка нашей противовоздушной обороны?

– Го-спа-дя! – вычурно медленно проговорил призрак и попробовал закатить глаза. – ПВО это Пелевин Витя Олегич.

– А-а, ну так бы и сказал, логично, – буркнул Безделкин и совсем осмелев, полез осваивать свою новую капсульную кофеварку.

– А вот кофе пить на ночь вредно, – равнодушно процедил Деймос-ПВО и любезно поинтересовался. – Так ты, говорят, вместе с Пелевиным книги пишешь?

– Я? – растерялся Иван.

– Да, ты! – и Деймос-ПВО откровенно расхохотался.

Ивана вдруг отпустило, и он тоже весело рассмеялся.

– Ну да, я бы хотел писать вместе с мэтром книги. А где он сам сейчас находится?

– Как где? – удивился Деймос-ПВО. – На Марсе.

– На Марсе? Так значит, люди не врут! А разве там можно жить?

– Ещё как можно, друг мой, ещё как! Знаешь, какая там у меня… у него станция? Ого-го какая!

– Большая?

– Не то слово! – Деймос-ПВО ещё раз внимательно осмотрел Водкина-Безделкина, обойдя его со всех сторон. – Так о чём ты пишешь, сынок?

Иван растерялся, он всегда гордился своими 333 романами о жизни муравьев в различных структурах государственной власти, а сейчас почему-то смутился. Наверно понял, что его писанина – это перекрестный плагиат знаменитых Пелевинских книг «Судьба насекомых» и «Конечная битва масонов с евреями».

– Но как, как этого не заметили издатели? – пробормотал он про себя.

– Издатели? – приподнял Деймос-ПВО невесть откуда взявшееся на его псевдо-глазах пенсе. – Издатели всё понимают, дружок, иначе б не продали тебя, то есть пропили Роскосмосу. Иначе бы тебя ИЗДАЛИ!

Ивану стало стыдно. Нет, не то слово. Такого стыда он ещё не испытывал никогда в жизни! Он забыл, что он до сих пор не изданный писатель, и что его читатели в правительстве – это далеко не все россияне! Водкин-Безделкин покраснел до кончика носа, который некоторым напоминал нос самого Пелевина.

А Деймоса-ПВО, казалось, никак не тронули за живое муки совести подсудимого, он надел пенсне обратно и мягким голосом повторил свой вопрос:

– Так о чём ты пишешь, сынок?

– Я? Ну… о настроении космонавтов, то бишь у меня госзаказ: описать космические настроения.

– Да ну?

– Да не. Да ну вас! На самом деле я пишу о своем полете на баллистической капсуле, о «зимнем выживании» в лесу с кандидатами в космонавты, ну и немного об истории космоса.

– Скажите пожалуйста, как интересно! – Деймос-ПВО запрыгнул на холодильник и согнувшись в три погибели в узком пространстве между потолком и железной махиной, как ни чём не бывало, уточнил. – И на какую целевую аудиторию нацелен опус?

Иван пока не задумывался об этом, он развел руками: