Инна Фидянина-Зубкова – На стихи не навесишь замки (страница 95)

улыбающиеся между строк».

Кто-то сравнил меня

с Анной Ахматовой,

кто-то даже с Цветаевой.

А я сидела лохматая

в полном, полном отчаянье,

перебирая в жизни

какие-то странные числа:

«число рождения, число смерти».

Жива я, мертва? Не поверите,

пишу вам с другой планеты

в смешное, смешное лето.

— Стихи, значит, пишем?

— Нет, мы видишь,

в вечность кидаем листовки

для будущих забастовок

добра.

Вспомнят потом и меня,

наградят у памятника цветами

(не люблю я цветы, но шут с вами).

Мы, значит, пишем стихи.

И они, чёрт возьми, хороши!

Лучше совсем не писать,

чем новогодние шалости;

лучше все время молчать,

хотя бы к людям из жалости.

Лучше тихонько уйти,

чем с дураками ругаться

и долго думать в пути:

драться или не драться?

Уберите руки с «Призмы»!

От рождения до тризны

не пристало унывать.

Как же хочется гулять,

как же хочется прощаться,

расставаться и встречаться,

в гости семьями ходить,

крепко-накрепко дружить

и рецензии писать

в интернет, едрени мать!

Мои стихи — это в будущее письма;

я умру, а они полетят по миру

махая крылами большими такими.

Ты пиши, пиши писатель,

будет время — разберёмся

почему на книжной полке

столько много твоих книжек.

Один день из жизни поэта:

кресло, стол, кусок интернета.

Ведь поднимая пыль веков,

к чему сбирать пыль городов?

Белыми, ласковыми стихами

на чистых, прозрачных листах

мы о гадостях мира писали

в двух, трех, пятидесяти,

миллиардах словах!

Пока на земле живут такие поэты,

как я, мы не будем бояться за лето,

мы не будем бояться за зиму,

потому что я скоро сгину.

Пиши пока пишется,

рисуй пока рисуется —

скоро помирать.

Поэта видно по стихам,

а плотника по дереву.