Инна Фидянина-Зубкова – На стихи не навесишь замки (страница 92)

планету своим памфлет.

Так зачем же ты, воин Привычки,

споришь всё время с судьбой?

— Прикури! — подержу я спички,

потому что ход теперь мой!

Я вчера подружилась с попом,

хороший такой поп, деревенский,

шепелявит немного, и танец венский

танцевать совсем не умеет,

он что-то твердит о боге.

А я слушала и умилялась:

какой же он милый,

и шепелявит немного.

— Здравствуйте, я сахалинская недотрога:

стихи пишу и от местных их прячу.

Поп немножечко озадачен,

он стихов давно не читает,

лишь кадилом своим махает.

Какой же он всё-таки милый

этот поп деревенский,

и танец венский,

жаль, танцевать не умеет.

Он глаз лукавит, добреет

мир вокруг и деревня наша.

— Ты, батюшка, прав, я поэтесса ваша!

Верили мы поэтам, верили.

Сами себе отмерили

годы и расстояния,

душ больных раздевание.

И как бы поэтам ни верили,

мы совесть свою не измерили,

не вычислили линейкой:

сколько ещё километров

до невозвратности мыслей,

мыслей не очень чистых.

И чёрт знает, кому мы поверили!

Верили им мы и делали

не наши идеи в дела воплощая.

Поэты в книгах зависли, прощая.

И молча смотрят на это —

на то они и поэты.

Её никто не узнает,

её не знает никто.

Нет, она не из рая,

она надевает пальто,

шапочку, белые бусы

и идёт в магазин,

чтобы сказать: «Как пусто!»

или «Пропадом пропади!»

Да, да и тут же исчезнет,

как будто и след простыл.

Она поэт-неизвестник,

ей белый свет не мил,

из которого слеплено чудо:

реки, озёра, моря.

Да что же это такое?

— Как пусто! — мои слова.

Поэты каменных веков.

Я не любила вас за это.

Поэты каменных веков —

политики, а не поэты!

Не муза сдохла. Нет, чиста

рука, стирающая чудо.

И рифма вроде бы проста.

Откуда ж ненависть, откуда?