Инна Фидянина-Зубкова – На стихи не навесишь замки (страница 73)

его не поломают

ни ветры, ни пурги,

ни бабушкины пироги!

Хотя, чёрт его знает,

бабушкины пироги хоть кого поломают.

Говорят, в Москве кур давно не доили.

Говорят, в деревнях хорошо не жили.

Говорят, деду моему всё по колено,

потому что на печи притаилась измена —

бабка гроб покрывалом накрыла,

говорит: «Чтоб не дуло те, милый!»

А бабе Дусе мы подливаем

всё время какого-то чаю,

она пьёт это чай и хохочет —

ещё чаю такого же хочет!

Дед съел бред на обед

и сказал: «Буду полпред!»

Бабка съела тоже

и сказала: «Гоже,

стану я женой полпреда,

в доме будет больше бреда!»

Знает бабка как с властью боротися:

пойти в лес по грибы и на кусты материтися.

— Вот такие дела, — сказала баба Маша. —

Что ни день, то я всё краше!

Бабушки — это звёзды,

а дедушки — это бабушек отголоски.

В старости душа готова собой гордиться,

да тело не даёт.

Как у матушки Руси

По России убогой

дураки и дороги

стелются, едут, идут.

Вот колдобина тут,

а в колдобине колесо.

Эко тебя занесло!

Занесло телегу,

а в телеге дрова.

Но и это ещё не беда,

а беда была такова:

дурачок на лавочке

шепчет в ушко дамочке.

И ни гроша, ни грошика

у паренька Ерошеньки.

Ах, Ерошка, Ерофей

ты у мамки — дуралей,

ты у тятьки — дурак

и у бабки — просто так.

А у девочки Анюточки —

самый, самый лучшенький!

А у её маменьки —

ты ни то и ни сё,

а у её папеньки —

прощелыга вот и всё.

Лишь у деда дурака

ты — Ерошка-прям-бяда!

Ой люли, люли, люли,

прилетели к нам гули,

сели у дороги:

«Какой двор убогий,

нету, нету, тут зерна,

улетим со двора!»

Крыльями размахались

да у нас остались.

А у дороги колесо: