Инна Фидянина-Зубкова – На стихи не навесишь замки (страница 175)

муженёк всё не идёт.

Целил, метил старый дед,

руки-крюки: «Нож нейдёт!»

Ты не плачь, не рыдай,

лежи на печке, дни считай.

Придут хлопцы, засучив рукава

и иконы, образа

вырежут, раскрасят,

развесят — храм украсят!

Заблестит церква, засияет,

мало ей будет, добавят:

на позолоту скинутся

и дальше двинутся

Русь отстраивать!

Не надо жинку расстраивать,

дед Панас,

война не про нас,

про нас пир горой!

Иди в огородик свой,

там репа сиднем сидит,

на тебя страшенно глядит:

срывай да ешь,

пока рот свеж.

А храмы, храмы, храмы,

залижут свои раны,

и колокольный звон:

«Динь-дон, динь-дон, динь-дон!»

Молодой дурак и старый дурак.

А на родной земле да всё не так:

на родной земле — не косари,

на родной земле — гниль, пустыри.

Молодому дураку, ой, не терпится

на печь залезть, с мамкой встретиться.

А у старого свербит,

душа горечью горит:

— Земля чего спит, не шевелится?

Аль не главный я? Где ж метелица,

где метелица, что поднимет бой,

а как поднимет бой, так пойдём со мной! —

орёт дедок, надрывается.

Но спит земля, не просыпается,

а ковыль степной жизнью мается,

и солнце на небушке светит:

«Идите оба домой, там приветят».

— То ли царь ты, то ли вед.

Сколько, сколько тебе лет?

И ни спрашивать ужо,

сам не помнишь? Хорошо.

— Ничего хорошего!

— Доколе войны нам терпеть?

— Жизнь без того сложная:

сложим год, сложим два,

не осталось ни шиша!

— Так какой, скажи, ты вед,

коль не знаешь сколько лет

осталось жить до мира?

— Мир. Такое было? —

призадумался наш дед. —

Жили в мире или нет,

сколько войн идёт в миру?

Старый стал я, не пойму.

Нет, не вижу сквозь века!

И печальные полка

собирались в бой, бой

через бабий вой, вой