Инна Фидянина-Зубкова – На стихи не навесишь замки (страница 139)

вот нам-то того и надо!

А в засаде сидят, курят трусы,

оставить на них бы укусы,

да зубов своих жалко.

(Раскричалась по лесу галка.)

Видать, к горю или к зиме.

Подкинь сигаретку мне.

Ты сынок или дочка —

не видно. Ставь точку.

А я бы точку поставила,

да метку чёрную ставило

время на нынешних партизанах,

ведь кто-то из них изранен,

кто-то из них изрезан

острыми, острыми лезвиями:

лезвие — совесть, лезвие — честь.

К чему они партизану?

Но лезвий было не счесть!

Время рожать, а ты

Опять в бой! Снова на смерть.

Как мы устали от этого!

Смерд ты или не смерд —

смотрит смерть неприветливо.

Век не видать бы воли,

сто лет не хлебать бы щей,

но отдайте нам долю —

рожать и растить детей!

Поэтам вечная слава,

героям вечный покой.

Жила я иль нет — не узнала.

Враги шепчут: «И чёрт с тобой!»

Шелестящее, серое небо,

тревожное утро и дом.

Нет, я не сдвинусь с места.

Если ты на меня, чёрт с тобой!

Поэтам вечная мука,

героям вечная блажь:

ах, какая на облаке скука!

Ты вчера родилась.

А родившись, восстала:

снова на бой и смерть!

Только солнце шептало:

— Доколе это терпеть?

Слава героям, слава!

Поэтам несём цветы.

Лишь вечность тихо вздыхала:

— Время рожать, а ты…

Сургуч край, погорель трава

Никому не желали горя,

никому не делали зла,

но ждала нас дурная доля:

сургуч-край, полымя-поля.

На пехоту большая охота,

на пехоту и пепла смерч!

Мне была другая охота:

на земле родной умереть.

Но земля не держалась за Землю,

а полынь на песок полегла.

И душа моя, будто в небо,

в траву-погорель ушла.

Бледные, белые лица:

с мёртвых не сдуть уж пыль;

парень ты или девица —

не рассмотреть, не отмыть.

Но отряды — лишь горстка кряду,