Инна Фидянина-Зубкова – На стихи не навесишь замки (страница 100)

«Мне б на мёртвых людей не взглянуть!»

Не гляди, не гляди, не надо!

Выживешь, будет награда:

начнут стихи твои литься

и благодарные лица.

Погляди на них, больно не будет.

Нет, конечно, душа не забудет

чёрствый остров и мёртвых людей.

Но ты ход свой руби поскорей

и иди иль плыви, неважно!

Да помни, кораблик бумажный

у тебя всегда под рукою,

он мёртвое море накроет.

Ты в нём сиди и пиши

свои стихи, они неплохи.

— Слышишь, Инна,

ты живёшь на Сахалине?

— Я живу на Сахалине.

— Я там не бывал никогда!

— Тебе никогда там не быть.

— Почему?

— Так как устанешь плыть,

у нас такие моря!

В их пучинах сплошная беда,

а она любую мечту

тянет всё время ко дну.

— Слышишь, слышишь, слышишь, Инна!

— Я живу на Сахалине,

не пытайся со мной говорить,

потому что устанешь зубрить

громаду моих стихов!

Ведь без них я никто.

Будь здоров.

Он встал и закрыл ноутбук,

мой виртуальный друг.

Прошептал: «Тяжело с тобой, Инна», —

и на остров гремучий двинул.

А пока он плыл и шагал,

воздух в небе так дико устал!

«Не дойдёт», — шуршали моря.

Не дошёл, заболел. Я одна.

На гору взобралась и жду

на холодном, промозглом ветру.

Люди сидели у моря,

вспоминая потопы Ноя

и кушали бутерброды.

Я мимо шла. Вот народы!

Им дают колбасу, они ж в море

смотрят с вселенской тоскою.

Разглядываю бутерброды:

да сыта я сегодня вроде.

А с людьми не хочется спорить,

легче ковчег построить

из водорослей и песка.

Уплываю от них. Уплыла!

Не было берегов у берега.

Я бегала

по бескраю.

Что-то да я не знаю:

ни солнце, ни траву и ни море,

я не знаю горькое горе.

Я знаю песню, которая плачет.

А это значит,

глаза мои бесконечны,

в них плавает вечность