Инна Фидянина-Зубкова – Былинки от Инки (страница 81)

Или дюже к себе придираемся?

Но попадья говорила:

– Зачем дураков раскормила?

А сама тощей коромысла!

И вот, всё это осмыслив,

решила она нас прогнать.

Да Васятка успел сказать

попу веское слово:

– Изменяет тебе Прасковья

со звонарём Антошкой!

Поп побил жену немножко

и та сразу умолкла.

Так жили мы долго.

А как умерли, так попадью простили.

Но на ярмарку более не ходили,

потому что денег мы отродясь не видали,

и от ангелов крылатых не слыхали,

где сытую жизнь раздавали!

Как бы не был пригож Иван-дурак,

да всё у него было не так:

не оттуда росли ноги и руки,

хата кривела от скуки,

отсырела поленница, дрова не наколоты,

на голове колтуном стоят волосы —

мыться он в бане не любит.

Кто ж такого полюбит?

Но мнения о себе он глубокого:

бровь дугой и роста высокого,

волосы кучерявые, русые,

губы алые, пухлые

и поступь мужская тяжёлая,

прям богатырь, не менее и не более!

Молодой молодец,

а где твой отец,

и чего ж он тебя не высек?

– На выселках

мой батяня,

против царя буянил.

В кандалах, а может, скончался.

С мамкой более никто не венчался.

Понятно, баловень материнский,

вот откуда норов былинский,

а дел на копейку,

не Иван ты – Емелька!

Бери лопату, бегом на кладбище:

копай, мужичок, себе днище

да ложись в глубоку могилку,

закопаем навечно детинку.

Погнали Ваньку на сопку:

вскопал он ямку и лёг кверху попкой.

Земелькой его засыпали

и: «По домам, не выплывет!»

Ванька кричит: «Ой простите,

работать пойду, не губите!

В бане полюблю мыться,

уже надумал жениться,

и хату с печкой поправлю,

в сарай скотину поставлю.»

Пожалели мужики Ваню:

– Вылезай да не будь болваном!

Иван вылез, домой побёг.

И обещания выполнить смог:

умылся, побрился,

печь побелил, женился.

Хату всё село ему ставило,