Инна Фидянина-Зубкова – Былинки от Инки (страница 83)

Бог, он любит ткань холщё,

яйца, крупы, молоко…

Собирай да полезай,

время даром не теряй!

Я собрала ткань холщё,

яйца, крупы, молоко.

Плюнула на свой обет

и за дедом лезу вслед.

Ох, крута как лесенка,

лесенка-чудесенка!

Как бы то бы ни было,

делегация прибыла

на самое то небо:

был тут бог иль не был?

Кричали мы бога, кричали,

накричались, устали.

– Доставай, бабка, обед! —

говорит мне трезво дед.

«Дык ведь это богу!»

– Ишь ты, недотрога.

Давай, вываливай

иль иди, проваливай!

Ну я вывалила, плачу.

Дед жрёт. Что всё это значит?

А хрыч наелся, вниз полез:

– Значит, бог уже не здесь!

Ну и я полезла.

Жизнь прожила честно,

а сегодня в тупике,

объясните, люди, мне:

бога надо слушать,

иль всё, что есть, то кушать?

– Ну здравствуй, моя подружка

зелёная, блин, лягушка;

давай-ка, милая, целоваться,

а потом пойдём заниматься

делами совсем хорошими:

детей делать красиво сложенных

и жить долго, и счастливо!

Но подозрительно безучастливо

в руках Ивана лягушка сидела

и с тоской вселенской глядела,

выпучив серые глазки:

– Целуй меня, мой прекрасный!

Поцеловал Ванятка её и случилось:

лягушка вмиг превратилась

в красивейшую полубабу,

зелёную полужабу!

Ну что случилось, то и случилось.

Невесту повёл домой (в какую уж превратилась).

Как привёл, так и лёг с ней в постель,

а на душе то ли вьюга, а то ли метель.

Дети ж родились на удивление удачные.

Мальчик, девочка, мальчик:

все полулюди —

зелёное тело, а про остальное не будем.

Но главное даже не в этом,

а в том, что другие дети

жаб-малышей полюбили:

играли с ними и били.

Когда же выросли жабо-детки

и поняли, что они ни те и ни эти,

а какой-то новый невиданный вид,

так сразу к учёным пошли:

– Так мол и так… Изучайте,