Инна Фидянина-Зубкова – Былинки от Инки (страница 85)

так за совестью дунул!

Пока шёл, устал,

лёг, поспал,

потом бегал за бурундуками,

за мышью, за птицей с силками,

пожрал, опять поспал,

каку свою закопал,

почесался, умылся;

понял, что заблудился,

жалобно замяукал, плюнул

и домой без совести дунул!

А Совесть ходила кругом

под самым толстенным дубом

и всё ждала кого-то,

наверно, Ивана из сказки.

Закрывай, Егорка, глазки

спи да думай о совести крепко:

это тебе ни репка,

её не посадишь в землю

и поросям не скормишь,

а за ней лишь, как кот Васька,

в лес ходят и ищут, и ищут…

– И зачем тебе, дед, писания,

когда брага поспела? «Сказания

в письменах сокрыты великие.

Видишь книгу, молчит открытая.

А копнёшь поглубже, раскрывается:

Кощей Бессмертный из нее усмехается,

ведуны, колдуны… Слышишь, бабка,

неси-ка брагу, коль сладка!

Я под брагу читать как-то пытался,

да язык у меня заплетался,

а любить под брагу я умею:

потоптал не одну Пелагею!»

– Пелагея это я, ты дед, рехнулся!

– Да нет, родная, обернулся

я конём да тридцать три уж раза!

– Эх ты, старый пень! «А ты зараза!»

Вот так мило и поговорили,

бражки тридцать третий раз налили

и пустились в пляс!

Пускай хохочет

Кощей Бессмертный,

видно, тоже хочет.

Жил-был Жилец.

Все говорили:

– Какой Жилец молодец,

живёт долго,

гуляет по Волге,

сеет да пашет,

хвастается кашей

да руками могучими.

Нет круче его

никого на свете

(это знают даже дети).

Но вот однажды

(не один раз, а дважды)

его поборол Илья,

и молва богатыря

наградила велико!

А Жилец возьми бы и сникни,

так нет же,

жив как прежде:

сеет и пашет,

на дуде играет, пляшет