Инна Фидянина-Зубкова – Былинки от Инки (страница 80)

Да так он волны допучил,

что шторм поднял. «Это лучше, —

обрадовались мужики, чуть не плача. —

Потонет враг, не иначе!»

И корабли затонули.

Черномор от досады плюнул,

спать отправился дальше.

А мы с берега ему машем

руками, платками! Однако,

сразу ж в кабак и к дракам:

напились, забылись. И ладно,

зато недругам неповадно.

Так и жили: с рождения к печке.

– Пойдём, сколотим скворечник,

домища побелим, покрасим.

Ну вот, жизнь уже не напрасна!

На ярмарку много дорог.

– Почём нынче горох?

– Десять пощёчин!

– Дорого очень!

А бобы?

– Мимо ходи!

Но мимо ходить мы не хотели,

гусёнка себе присмотрели,

приглянулся нам поросёнок,

телёнок, козлёнок, курёнок,

позолоченный самовар

да прочий необходимый товар.

Но нас почему-то гнали,

говорили: «Вы денег не дали!»

Но про деньги мы не слыхали,

мы привыкли дровами, грибами,

жиром медвежьим

и даже работой прилежной.

– Держи векселя надёжные:

долги наши прошлые!

Но зачем же по нам кочерёжкой?

Лучше расписной ложкой,

а ещё бочкой с пивом,

чтоб мы стали совсем красивы!

– А ну валите отсюда,

и без вас тут народу запруда!

Вдруг откуд-ниоткуда поп

широченный такой идёт,

всех животом раскидывает!

Люд тощий ему завидует.

Подползает поп до прилавка,

смотрит (пущай, не жалко!)

и говорит устало:

– Мне вон тех дураков не хватало! —

и на нас пальцем тычет.

Васятка малой уже хнычет.

Хнычь не хнычь, а у попа веселее!

Мы за грош продались скорее

и бегом за хозяином следом

к самому, что ни есть, обеду.

Наелись, поп танцевать нас заставил,

еле-еле в живых оставил:

спели, сплясали, поели,

снова сплясали, повеселели!

Так прошло лет десять, наверное,

по застольям да по тавернам.

А когда мы песни уж еле мычали,

то за собой замечали,

что на лавках больше не помещаемся.