Инна Фидянина-Зубкова – Алиса и Диана в темной Руси (страница 58)
Подкрались наши лазутчики к самой насыпи, а затем впритык и к частоколу, зашушукались. Связала старшая девушка две веревки вместе, а теперь надо той стороной, где петля, наверх бечеву закинуть на один из кольев. А забросить то и не получается. Мала девчушка, да и сноровка не та! Тогда за дело взялась их помощница Полуверка. Схватила она удавочку в руки, взобралась одним прыжком на забор, уселась на кол, на второй петлю накинула, а легкий конец сбросила падчерицам.
Ну что ж, деваться некуда, надо лезть. А брёвна у частокола обтесанные, гладкие, скользкие, да и девчата наши уже не на котят похожи, а на увесистых пони. Не под силу им такие препятствия брать! Тыркались-пыркались наши дочки, наконец, сдались. Ворон аж в припадке валялся и умолял наплевать на весь мужицкий род и бежать к Сказочнице, а некоторым даже и дальше: до самых Мгачи – там женихов искать, а не по чуже-женским территориям шляться!
Но не тут то было! Уж сильно Степаниду бесконечная история двух сахалинок растрогала. Спрыгнула она с высоты на насыпь и давай дитяток великовозрастных подсаживать – свой горб под ножки резвые подставлять.
Вот так с помощью нечистой силы и преодолели диверсантки сей барьер. А на ту сторону прямо так и попадали, соскользнув с острых кольев, да и покатились кубарем до свиного корыта, благо свинья в свинарнике посапывала, а то бы она выдала неумелую развед.роту с потрохами!
Ну, а дальше Алиска с Диной поползли туда, куда им Тёма указывал. Тот впереди шёл, подпрыгивал и тихо-тихо курлыкал. Ну вот он, сарай. Стоит себе, громадиной смуглой возвышается над скотным двором, скрипит на ветру, гудит, а на его воротах тесовых, конечно же, замок висит, да такой… сами понимаете какой, нечеловеческий!
Ну рассуждать об этом некогда, оббежала старшенькая сараюшку вокруг, нашла самое мягкое место под бревнышками и принялась копать. Так копали они с Диной по очереди очень долго, аж до рассвета, до самых первых петухов. А как солнышко показало свой первый, жаждущий поживы лучик, так наши детки полностью под землю ушли, и внутри сарая вылезли. А заботливая Степанида холмик за ними засыпала, всё как было утрамбовала, травой закидала, и сама внутрь амбара нырнула: так зашла, как сквозь стену просочилась. А ворон снаружи на шухере остался, на плоскую наклонную крышу взлетел и уселся, за всеми дворами следит, поляниц-бедокурок выглядывает:
– Не дай бог какая из них надумает к богатырям нырнуть!
Ну вот, девочки, стойте теперь в оцепенении, глядите на синих ратников. Нравится такая картина?
– Нет, – поморщилась Диана.
– Нет, – скуксилась Алиса.
А воины тяжелыми тушами валялись, уложенные прямо в ряд, и храпели-свистели, храпели-свистели, храпели-свистели…
– Вроде, когда мы их в последний раз видели, они были совсем как мёртвые, – заметила Диана.
– Вроди только Мавроди! Очухались, – предположила Алиса и принялась рассуждать далее. – Итак, у нас с собой два лекарственных средства: 1) антинаучный травяной отвар бабы Вали, 2) медицинские уколы магнезии тети Нины. С чего начнём?
– А давай с обоих сразу! – предложила Диана. – Я пойду отпаивать богатырей живой водой, а ты делай им уколы.
Ну на том и порешили. Хотя, и то, и это было сделать, ох, как нелегко! Доберись-ка до этих рож, да до их жоп! Но тут опять девчат выручила старуха-повитуха, она взяла у Алисы фляжку с волшебным взваром, и прыгая прямо на могучие мужицкие груди, принялась по очереди вливать им в пасти похмельную жидкость бабы Вали. Дочкам же пришлось делать уколы. А так как перевернуть спящебрюхих не представлялось возможным, стянуть штаны тем более, пришлось колоть их в плечо, прямо в нарядные льняные рукава, но уже довольно-таки грязные. А так как богатырей было много, то работа по иглоукалыванию растянулась часа на два. Полуверица справилась гораздо быстрее, а затем она встала у стены, и с огромным удовольствием, через видимые только ей щели (так как брёвна были плотно подогнаны), рассматривала, как полусонные поляницы медленно начинали суетиться по двору, зевая да чертыхаясь, а на ходу поправляя нижние юбки, и с шумом наливая в лохани помои, кормили домашний скот. Ах, как загорелись глаза у православной Степаниды на это действо! Завидует она им, что ли? Ну так и есть, завидует. Как пить дать, завидует!
Но тут одна из поляниц Марья Моревна выплеснула ушат отходов прямо на сарай, где почивали ратники удалые, со словами:
Ой-е-ёй, Ой-е-ёй,
не ходи за мной,
а кто за мной пойдет,
того черт сожрёт.
Отпрянула Степанида, испугалась! Да и поплелась в самый тёмный угол, уселась там, запричитала тихонько-тихонько, но дюже жалобно:
– Хочу к матушке, хочу к батюшке в родную вотчину. Хочу к матушке, хочу к батюшке в родную вотчину…
Прошло ещё два часа. Богатыри не подавали признаков жизни и продолжали храпеть жутким летаргическим сном. Отчаянью девушек не было предела! Динка даже пробовала их пинать, а Алиса трясти за грудки и прыгать прямо по животам – от злости. Степанида же тихо молилась в своём углу. Тимофей очень устал перебирать с ноги на ногу, нахохливаться и выглядывать опасность, но он не сдавался и продолжал нести службу.
А опасность пришла откуда не ждали: дура трясогузка прилетела как бы ниоткуда и уселась на забор поляниц, прямо на тот самый кол, через который прыгали наши дочки. Жаль, глупышки петлю на том колышке так и оставили, руководствуясь железной логикой: «По этой же верёвке назад и вернемся».
Может быть, это был и отличный план, если предположить, что богатырши каждый день свою ограду дозором не обходят и ко всякой мелочи не приглядываются. Но в нашем случае всё оказалось ещё хуже: у амазонок шпионы на каждом дереве сидят и стучат, стучат, стучат… если не клювом, то хвостами, а языками так обязательно!
Ну вот, подлетела проклятущая трясогузка к яблоньке нарядной в садочке богатырском, опустилась на плечо полянице удалой Хозяйке яблочек молодильных. И зашептала ей на ухо важную весть про удавку чужеродную.
Послушала Хозяйка её, послушала, да и поспешила к ограде! Смотрит и вправду свисает вниз верёвочка, да еле-еле колышется. Хвать она её, сняла с могучего острого бревна и в дом помчалась. Показывает она добычу Златогорке и аж трясётся вся:
– Глянь-ка, глянь-ка, воеводушка милая, детки наши, знать, уже тут. Приперлись, однако!
Вырвала Златыгорка бечеву у Хозяйки, покрутила её в руках и спрашивает:
– Ну и где они щемятся, где прячутся от наших глаз?
Пожала плечами доносчица:
– Не знаю, не ведаю, надо поискать.
Приказала Златыгорка блюсти спокойствие и тишину, и обе богатырши побежали! Каждой подружке по отдельности сообщают на ухо хорошую весть:
– Девки тут, надо тихо-тихо все подворья облазить и их найти!
А облазить все подворья – дело непростое. У каждой поляницы свой двор и своя хата, а поляниц аж тринадцать буйных голов! Правда, сараюшки, амбары да курятники общие, но и их чёртова дюжина наберётся. А сколько ещё садов, кустов да канавок разных!
Ох-хо-хох, аж до темна бабы русские детей искали, искали… Не нашли. Осталось лишь одно место, куда вояжки не заглядывали – амбарушка-сараюшка, где полудохлое мужичье валяется. Но там замок висит нетронутый.
Сгрудились девы красные, все как один, у этого сарая и уши греют – припали к бревнам тесовым и прислушиваются: что внутри творится-деется вынюхивают. А внутри то и тишина. Ворон ведь уже курлыкнул с крыши – об опасности подружек предупредил. Вот его соратницы и спрятались за мощные торсы богатырей: и не видать их, не слыхать! Степанида не стала поляниц просто так дожидаться, под землю нырнула, и нет её.
– Звяк-звяк-звяк! – открылся с шумом замочище, под натиском ловко орудующей ключем Златыгорки.
– Скри-и-и-ип… – прошамкала тяжелая дверь.
Все поляницы дружно засунули свои морды в темноту. Лучины выхватывали кусок пространства за куском. Цап! И две пичуги уже беспомощно болтаются в огромных кулаках воинственных женщин.
– Детинки! – расплылись в широких улыбках поляницы.
– Дык как же мы их откормим таких тощих да хилых? – искренне удивились великанши, когда выудили из сарая сахалинок и заволокли их в дом к воеводе.
– Как, как, – пробурчала самая старшая, а следовательно и самая мудрая из них, Златыгорка. – Каком!
И она первая усадила напуганных приемышей за стол с разносолами, мясными похлебками и рассыпчатыми дымящимися кашами, в которых прямо-таки плавились шматы сливочного масла. Дети накинулись на еду – голод, то бишь, не тётка! Поляницы умилялись, глядя на пожирателей их харчей. И невдомек было злым бабам, что гостюшки уже были у них однажды – мужиков к ним привели на погибель. Вот это то исподволь и заинтересовало удалых поляниц:
– Нет, ну мы всё понимаем: вы к нам в гости шли, значит, шли… А зачем с богатырями заперлись, на кой ляд вам они сдались?
Алиса с Диной переглянулись и решили рассказать этим чертовым куклам все-все свои похождения. Ну любят наши малолетки языками трепать – чего не отнять, того и не спрятать! А пока красавицы чесали языками, да выжимали слезу из глаз не тщедушных больших женщин, бабы-воины слушали исповедальные речи сестёр и потчевали гостьюшек тем, что было наставлено на столах, а на столах было всего очень и очень много. Потом ещё слушали и в баньке пришлых парили. И после слушали их тоже, и волосы русые (у Алисы) да каштановые (у Дианы) деревянными гребнями расчесывали. И снова слушали да на мягкие перины дочек спать укладывали. Ворон аж всё это подслушивать устал, плюнул, пошёл у кур зерно воровать, тем более что дети поляницам про него ни словом не обмолвились. Ай и правильно!