Инна Фидянина-Зубкова – Алиса и Диана в темной Руси (страница 47)

Диана наконец захлопнула глаза, а Алиса процедила сквозь зубы лежащему под ней Луговику:

– Что делать то будем?

– Отдай! – просипел старикашка.

Его спасало лишь то, что на спине у красавицы был надет портфель, а значит, между Алиской и землей оставалось немного места, которое и занял хозяин лугов и полей.

– Что отдать? – не поняла «лживый труп».

– Провизию им отдай.

– Хлеб с салом что ли? – уточнила девица, которой очень не хотелось расставаться с едой.

– Да, да.

– Сколько отдать, половину? – продолжала жадюга гнуть свою линию.

– Всё отдай, всё.

– Ну ладно, – согласилась школьница, так как привидения заорали в её уши так сильно, что те грозили хозяйке разрывом барабанных перепонок.

Аля повернулась на бок и стянула рюкзак, а затем посадила своё тело вертикально, и стараясь не смотреть на нечисть, вытряхнула содержимое сумки. По знойной жёлтой траве покатились три буханки хлеба и «плюх-плюх» тяжелыми, почти бриллиантовыми кусками, шлепнулись три драгоценных шмата сала. Вся тучкина нежить кинулась драться за провизию. А Луговик отцепился от Алисы и зашептал:

– Бегом отсюда, они теперь надолго тут застрянут!

– Да? – девчонки подскочили и побежали.

Нежить неслась впереди них. Они бежали долго, так долго, насколько хватило незатейливых сил у троечниц по физкультуре. А потом они упали замертво, но уже не притворно. А когда отлежались и отдышавшись, Алиса с досадой пшыкнула на лугового деда:

– Надо было им одну булку хлеба кинуть и всё!

Луговик, не знающий что такое мертвецкая усталость, обиделся и принялся деловито расхаживать туда-сюда по лежащей Алисе:

– Дурная твоя башка! Это ж духи бесплотные, они всё видят. Половина их войска увязалась бы за нами и не отстала, никогда бы не отстала!

Старшенькая закрыла глаза и провалилась в тревожный сон, полный кошмаров и мгачинских сплетен про неё. А Диана уже храпела. Это солнце постаралось: оно вдруг трусливо спряталось за облака и более не слепило в их милые личики.

Когда девчонки проснутся, события начнут развиваться стремительно, и им будет недосуг выяснять что за духи на них напали. Ну духи и духи, что с них взять? Ан нет, это были не совсем обычные духи.

Существа, пребывающие в дождевых и градовых тучах, называются Планетниками. Планетники тянут тучи по небу или наоборот, держат их, чтобы не шел дождь; сбивают туманы в тучи, наполняют облака водой при помощи радуги и посылают на землю дожди; а также толкут железными цепями лед, превращая его в град, а градом наказывают народы за грехи. У Планетников неопределенный облик. Если они спускаются к людям, то непременно просят поесть, он еда должна быть от скотины чёрного цвета. В облаках же Планетники питаются мукой, которую крестьяне бросают на ветер, чтобы откупиться от нечистой силы. К святым людям Планетники относятся со страхом и готовы им услужить: предупредить о буре и граде. Планетниками называют ещё и обыкновенных людей, умеющих предсказывать погоду и разгонять тучи с помощью заговоров и молитв.

Баю-бай, засыпай,

баю-бай, придёт Мамай,

завтра новый день,

бередень, бередень, бередень.

– Тук, тук, тук!» – легонько тюкал ворон Алису в лоб, он не мог дождаться когда бывшая хозяйка проснется.

И хозяйка, конечно же, очнулась, распахнула глаза и хотела инстинктивно замахать руками, но тело её было где-то там, а сознание ещё дальше. Через несколько секунд всё слилось воедино и девушка произнесла своё фирменное, недовольное:

– Чё?

Это всегда означало одно и тоже: «Какая ещё может быть школа? Отстань, мать, дай поспать!»

Но Тимофей был настойчив, он наклонил голову и стал внимательно рассматривать своим правым глазом левый глаз Алисы.

– Тёмыч? – вяло пробормотала спящая красавица и снова уснула, её утомленный мозг решил, что это сон.

Тёма взял себя в руки, то есть в крылья, и решил подождать, когда милые принцессы выспятся. Он нахохлился и немного подремал на груди одной из них. Вдруг пред ним предстал дедушка Луговик и смахнул адову птицу со своей подзащитной.

– Кыш, тварь смердящая! – пшыкнул он на ворона.

Тимофей обиделся:

– Это я то смердящая, где ж ты видел вонючих птиц?

– Отойди от девки! – снова зашипел нечистый дух.

Чернокрылый послушно отлетел и кивнул нежити:

– Пойдем поговорим.

Тёмыч уже настроился: обманом или другим ходами (вплоть до драки) увести злой дух от своих подопечных, но после короткой словесной перепалки:

– Ты!

– А ты! – выяснилось, что оба хотят отвести попаданок к богатырям.

Им пришлось рассказать друг другу свои истории о похождении двух сахалинок в их сказочном мире. А высказавшись, сошлись на том, что они друг другу не враги и дальше невест поведёт ворон.

Тимофей вернулся к спящим подружкам: покрутился возле них и уселся живот Алисы. Затем он подозрительно покосился на хозяина лугов, нахохлился и отважился таки вздремнуть. А Луговик тоже недоверчиво хмыкнул в сторону «ощипанной птицы» и растворился в пространстве – ушёл по своим делам.

Прошло ещё какое-то время, солнце постановило, что уже утро и весело бросило несколько солнечных зайчиков на девичьи лица. Хошь не хошь, а пришлось рассупониваться и отколупывать свои тела от жухлой сон-баюн-травы.

– Тимофей! – заорала Алиса, увидев друга

– Тимофей! – неуверенно запричитала Диана.

– Кар! – застрял комок в горле у мощной птицы.

– Цыц! – зачем-то вырос из-под земли луговой дух. – Мамаи услышат ваш ор и прибегут.

Все притихли. Перспектива снова быть раздавленными татаро-монгольским войском не радовала ни Алису, ни Диану, ни чернокрылую птицу.

Обнявшись со старым приятелем, дети кое-как привели себя в порядок, рассказали о злоключениях в Богатырской сечи, сделали по глотку воды из термоса и голодными отправились в путь.

Теперь их вел Тимофей. Луговик окончательно убедившись, что ёжкин ворон – друг, а не враг этим двум приблудшим душам, простился с людьми.

– Птичка дорогу знает! – помахал он им на прощание. – Я пойду, однако, попробую шугануть Планетников обратно на небо синее.

И хлопнув в ладоши, исчез. А поле вокруг путников вдруг изменилось, оно стало желтым от одуванчиков и бледно-фиолетовым от клевера. Ух! Руки сестёр потянулись к цветочкам, но не для того, чтобы наплести венков, а чтобы отправить в рот душистые соцветия и хоть как-то, но насытится.

Ну вот, теперь можно было идти и есть на ходу. Тем более, что-то тут, то там виднелись листья щавеля, черемши, подорожника, мокрицы, манжетки, сурепки, лебеды, сныти – листья съедобных трав, не соседствующих на одной поляне в реальном мире, но тут то был совсем иной мир. Ай да Луговик, ай да молодец! Девчонки не знали, что эти травы съедобны, они уважали лишь щавель и немножечко черемшу, ну и осокой баловались иногда. Пришлось Тимофею рассказывать какую травку можно рвать и есть в сыром виде:

– Только не переусердствуйте, а то живот заболит.

– Теперь идти гораздо веселее! – обрадовалась Диана.

– Ну рассказывай, как ты жил весь этот год, как там наша Сказочница? – нетерпеливо спросила Алиса.

И ворон затянул свою волынку о том, как ему хочется помочь несчастной бабке наколоть дров, наносить воды, залатать крышу и так далее, но у него нет ни рук, ни ног, и вообще, только речь человеческая, а больше ничего человеческого у него больше и нет.

– Очень, очень жаль, – закончил ворон скорбно.

– Как она там сама, здорова? – раздраженно спросила Диана, так как стенания по поводу всяких там перевоплощений её дюже расстраивали.

И Тимофею пришлось подробно описывать проблемы и заботы своей хозяйки, а также все её старческие болячки: склероз, остеохондроз, варикоз… Ну и конечно же он рассказал о её новой способности записывать сказки с помощью слов-сверчков.

– Вот это да! – хмыкнула Диана и уже ласковей посмотрела на птичку. – Так говоришь, что сам Сварог помог ей со словами-сверчками, и ты, как дурачок, сетуешь на него за то, что он не может сам догадаться о твоих проблемах и превратить тебя в мужичка-старичка?

– Хм… А ты сам не догадался попросить его об этом? – поинтересовалась Алиса.

– Кар-кар, как? – опешил ворон.

– Как, как! – ехидно подмигнула Динка и ткнула пальцем в небо. – А как все просят: «дай боже что нам негоже», ну или «дай боже всё уметь, да не всё самому делать»!