Инна Фидянина-Зубкова – Алиса и Диана в темной Руси (страница 46)
Но вернёмся к нашей сказке. Так вот, Сказочница хлебала щи и косилась на свою заветную былинную книгу. Чернила в чернильнице засохли за ненадобностью, и это сильно расстраивало бабульку.
– Когда в руках работы нету, руки усыхают, – жаловалась она ворону.
– Носки вяжи! – посоветовал тот. – И вообще, дел немерено: дрова не наколоты, вода до бани не нанесена.
Ворон не ел пустых щей, он охотился втихаря. И сейчас он впустую перебирал лапами по столу, сетовал (как всегда) что он не мужик и не может наколоть дров, да наносить воду для подружки. Он мысленно ругал судьбу и бесчувственного Сварога: «Ну что ему стоит превратить меня в старичка-лесничка? Ведь прошу же, прошу и всё впустую!»
Но тут Тёмка снова наткнулся на серебристые капли на плече старушки.
Он подозрительно к ним приблизился, осмотрел со всех сторон и передумал умирать.
– Что это? – спросил он хозяйку.
Сказочница перевела взгляд на плечо и вспомнила:
– Тёмушка, милушка, как же я могла забыть? Дочки прибыли!
– Кар? – не понял чернокрылый.
– Алиска с Динкой!
– Кар, кар, как? – подавился пернатый от волнения.
– Да никак! Не знаю пока.
– Кар? – опять не понял Тёмыч.
– А ну тебя! – воскликнула Сказочница и расплакалась.
Эта маленькая уже история грозилась превратиться в бесконечную историю и гонять наших друзей по кругу, но до глупой птицы вдруг дошла вся суть происходящего, и он больно клюнул бабку в голову:
– А ну давай, рассказывай про моих мгачинских дев, живо!
Сказочница крякнула от боли, замахала на него руками и вспомнила, о чём ей шептала струйка пара. Она закивала головой, заулыбалась и рассказала о новом пришествии двух юных сахалинских душ в сказочную страну. У Тёмыча от наплывших чувств чуть не разорвалось его маленькое сердечко: «Бух, бух, бух, бух!»
Слышите как оно бьётся? Но ворон до боли в печенке не хотел показывать пожилой даме своих чувств к девчатам. Он уже знал, что такое ревность, и какие разрушительные силы она в себе несёт. Мудрец не захотел провоцировать хозяйку на нехорошие эмоции. И с чего он взял, что Сказочница начнёт его ревновать к сёстрам? Но тем не менее. Он опустил голову, вздохнул и как бы невзначай прокурлыкал:
– Надо мне лететь, однако, придётся помочь двум клухам добраться до богатырей.
– Надоть, надоть, – согласилась Сказочница и сделала вид, что не заметила хитрых глаз дружочка.
– Ты не будешь без меня скучать? – заботливо спросил он.
– Не, не буду, лети!
– Тогда я это… скоро… туда и обратно.
– Угу.
Ворон вроде хотел было улететь, но зачем-то продолжал переступать с ноги на ногу, каждый раз рискуя влезть в пустые щи.
– Ну чего ещё тебе, лети уже! – начала раздражаться старуха, норовя спихнуть иссиня-чёрную тушку со стола.
– Да, да, лечу. Ты только это…
– Чего?
– Курей не забудь покормить, козу подоить, дрова наколоть, воды наносить, баню натопить, помыться и постирать чего-нибудь.
Сказочница понюхала свою одежду и рассердилась:
– Лети, лети отсюда, ёжкина кукла, без тебя разберусь что мне надо делать, а что не надо!
Довольный ворон вспорхнул, как бы нечаянно перевернул миску с пустыми щами, да и вылетел из дома. Ну и под весёлую бабью брань, расправил крылья и воспарил ввысь.
Алиса с Диной медленно брели туда, куда вёл их Луговик. Он сказал, что покажет красным девам дорогу прямо к заставушке удалых поляниц. Но так ли это на самом деле, знал лишь сам нечистый дух. Он внимательно выслушал жизненную историю пришельцев с того света, но никак не мог понять: зачем таким милым и наверняка послушным детям, спасать ненавистных ему богатырей?
– Богатырь, он зверя бьет, мясо жрёт, а шерсть на шубу пускает, – рассуждал защитник лугов и полей. – Вот возьми ту же лисицу. Кости да кожа, там и жрать нечего! А шубы меховые тем детинам так и вовсе ни к чему, у нас глянь-ка, лето да лето круглый год.
– Лето, – поддакнуло солнце.
Дианку крайне возмутили слова Луговика, ведь её до сих пор тошнило от скоромного, она даже от сала морду ворочала, как бы ей ни хотелось поесть посытнее, чем жевать пусто-хлеб:
– Получается, что дядькам-воинам мало скотины во дворе, они ещё и за такими милыми, милыми, милыми сердцу мышами-полёвками гоняются? – удивилась бывшая кошка.
– Нет, нет, за песцами да соболями.
Алиса же была истинной мясоедкой, но её почему-то тоже удивило поведение богатырей. Наверное потому что ни её отец, ни дед не были охотниками. Так, рыбачили немного, да и только.
«А рыбачить – это хорошо или плохо?» – задумалась Алиса, а вслух сказала:
– Мы обязательно поругаем богатырей, лекцию им прочтем.
– Три лекции! – поддакнула младшенькая.
– Это они от безделья озоруют, – вздохнуло солнышко. – Я ж богатырям Мамаев не успеваю поставлять, они косят их целыми улицами и ещё просят. Но я же не железное!
Солнце развело свои лучи-руки и устало высунуло язык. Девушки посмотрели вверх.
– Не железное? Ну, ну… – Алиса попыталась припомнить химический состав солнца.
Но светило её опередило:
– Ты что, девица, попутала? Панамку надо одевать, вишь как башку напекло! Я на 92.1% состою из водорода, 7.8% у меня – гелий и лишь 0.01% приходится на углерод, железо и другие элементы. А каждую секунду из меня выгорает аж 700 млрд тонн водорода. Ой, да какое ж я сирое да несчастное!
Солнце сделало вид, что сильно рыдает, да так сильно, что выпустило из глаз лучи-слёзы и обдало ими неприкрытые головы горе-учениц. А у учениц головы и вправду были не прикрыты, они терпеть не могли носить панамки и даже шапки. Бывало выйдут зимой из дома, пройдут зону видимости следящих за ними из окна родственников, и хвать шапку с головы да в карман!
– А, знакомо такое! – вздохнуло солнышко. – Во-во, а потом у вас гаймориты, менингиты там всякие, фарингиты, ларингиты, тонзиллиты, гнойная ангина, острый бронхит, запущенный грипп, коронавирус и двухсторонняя пневмония легких. Ну, а дальше вы – хроники. И сами уже понимаете, что никому такие соплежуи не нужны: ни невестам, ни женихам, ни работодателям. Вот прямо сейчас пообещайте мне носить шарфы, шапки и не запихивать в портфели перчатки!
Девушки сделали вид, что не услышали его нравоучений. А жаль! И продолжили шагать дальше. Дианка в пути задумалась:
– А кто такие Мамаи?
Алиса знала кто такие Мамаи, дед Иван часто поминал Мамаев недобрым словом.
– Это татаро-монголы, те воины, которые нас в Заболотье в прошлый раз затоптали. Помнишь? – девочка поморщилась от нахлынувших воспоминаний. – А сам Мамай – это человек, их воевода, ордынский вождь. Поэтому его войско называется «Мамаево войско».
– А как оно… – Диночка опасливо взглянула на пылающий желтый диск в небе. – Как солнце Мамаев для богатырей делает?
Алиска хмыкнула:
– Заливает! Брешет, поди…
У Луговичка вытянулось от страха лицо:
– Не спрашивайте как!
Но было уже поздно. Разгоряченное таким вопросом светило потянулось к знакомой тучке и скрутило её, как тряпку. Из тучи посыпались какие-то сущности, похожие на привидения, но с более жуткими мордами и с более длинными прозрачными «полотняными» шлейфами. Они закружили над нашими героями и заорали дурными глухими голосами:
– Дай молока от черной коровы и яйцо от черной курицы! Дай молока от черной коровы и яйцо от черной курицы! Дай молока от черной коровы и яйцо от черной курицы!
От них некуда было деться, они со всех сторон окружили трех недоростков. Луговик, который вообще карлик по сравнению с сёстрами, вцепился в спину Алисы, обнял её железной хваткой, вжался в одежду и напрочь отказывался покидать свой живой бронежилет. Старшенькой с висящим на ней Луговике отмахиваться от врага и вовсе стало тяжко, и она вспомнила слова своего мудрого деда: «Сдохни прежде, чем враг занесёт на тебя руку!»
Алиса упала от изнеможения на мягкую шелковистую траву и закрыла глаза, как ей казалось, навечно. Диана конечно же возмутилась таким ходом событий, так как вся нечисть, под одобрительные ухмылки солнца, обрушилась на неё. И младшая поотмахиваясь ещё минуту-другую, тоже рухнула от усталости, но с открытыми от ужаса глазами. Она ведь не помнила науку деда, вернее не знала её. Иван давал старшей внучке уроки выживаемости очень давно, ещё задолго до второго пришествия младшенькой в семью – так, на всякий случай, чтобы не потерять ещё и старшую. А потом и сам забыл о своих страхах да о своей дурости.
Тучкины отпрыски склонились над павшими в бою девками-воинами и смрадно дыша им в лица, вновь заголосили:
– Дай молока от черной коровы и яйцо от черной курицы! Дай молока от черной коровы и яйцо от черной курицы!