Инна Федералова – Укротить нельзя сбежать. История бродяги и чокнутой (страница 4)

– Тогда пусть будет так, – шепчет она. – Ты будешь вечно скитаться по мирам, искать то, что не сможешь найти. Ты будешь пытаться искупить вину перед той, кто никогда не простит. Ты будешь любить ту, кто ненавидит тебя. И только когда она полюбит тебя – ты обретешь покой.

Заклинание. Проклятие. Судьба.

Я резко отпускаю ее. Морвена отшатывается, но не падает – ее движения точны, как у хищника.

– Что это было? – ее голос звучит настороженно.

Я молчу. В голове гудит эхо ее проклятия. Ты будешь любить ту, кто ненавидит тебя.

– Ничего, – наконец выдавливаю. – Просто… ты пахнешь как прошлое.

Она прищуривается:

– Прошлое? Ты что, сумасшедший?

Я пытаюсь улыбнуться, но улыбка выходит кривой.

– Возможно. Но знаешь, в этом есть своя прелесть. Теперь я хотя бы понимаю, почему не могу от тебя уйти.

Она молчит. В ее глазах мелькает что‑то – не гнев, не страх, а… любопытство?

– Спи, – говорю я тихо. – Завтра будет новый день. И новые попытки не убить друг друга.

Она разворачивается и уходит в спальню, но перед тем как закрыть дверь, бросает через плечо:

– Если ты еще раз меня так схватишь…

– Я знаю, – перебиваю. – Дверь закрывается и бормочу себе уже под нос: – Убьешь. Но, честно говоря, это уже не самое страшное, что может случиться.

Я остаюсь один в полумраке, пытаясь осмыслить то, что увидел.

Она прокляла меня. А я даже не помню, почему.

Но одно ясно точно: эта девушка – моя кара. И, возможно… мое спасение.

Глава 4 [Грот Разбитых Зеркал] | (Эларион)

На следующее утро…

Из псевдо-инструкции (прилагающейся к карте Амуртэи) правило Вееро № 3: Если она говорит «Я тебя убью», улыбнись и предложи чай. Шансы на выживание: 40 %.

Грот Разбитых Зеркал встретил меня… ну, собственно, разбитыми зеркалами. Острые осколки устилали пол, а в центре грота стояла она.

Морвена.

Сжатый в руке «кинжал» – по факту резиновый червяк, извивающийся, будто ему снится кошмар – она замахивалась на свое отражение.

– Ты ухмыляешься! – шипела она зеркалу. – Как мой отец! Как все они!

Я замер в дверях, оценивая обстановку. Убежать? Не выйдет. Обитель Амуртэя уже наложила на меня “печать”. Так что не сработает. Кричать «Стой!» – рискую получить резиновым червяком в глаз. Значит нужно импровизировать!

Выбрал третий вариант.

– Браво! – захлопал я в ладоши. – Такой напор достоин эпической поэмы. Может, попробуем что‑то менее разрушительное? Например, поедим пирожных?

Она резко развернулась. Глаза – два ледяных осколка.

– Ты… не боишься? – голос звучал так, будто она уже мысленно разделала меня на части.

Я сделал шаг вперед, стараясь не наступить на зеркальный осколок и тем самым не показать, как дрожат колени.

– Боюсь. Но любопытство сильнее. Ты ведь не просто сумасшедшая, правда? Ты – загадка.

Молчание. Только резиновый кинжал вяло шевелился у нее в руке, будто сдаваясь.

– Загадка? – она приподняла бровь. – Ты либо очень глуп, либо…

– Либо очень заинтересован, – подмигнул я. – Кстати, о пирожных…

Из ниоткуда материализовалась тарелка с пирожными. Я потянулся к самому аппетитному – оно вдруг расправило крылья и улетело, оставив после себя радужную пыльцу.

– Э‑э… сюрприз? – я стряхнул пыльцу с рукава. – Обычно они не летают.

Морвена смотрела на меня как на говорящего таракана.

– Ты кто вообще?

– Эларион. Странник. Бывший бог. Ныне – специалист по выживанию в компании девушек с резиновыми кинжалами.

Она фыркнула. Первый признак жизни, не связанный с разрушением!

– Хочешь сказать, ты не боишься меня? – ее голос звучал почти… заинтересованно.

– Боюсь, – честно признался я. – Но знаешь, страх – это как соль: в меру – придает вкус жизни, а в избытке – отравляет. Давай без избытка, а?

Она опустила «кинжал». Тот плюхнулся на пол и свернулся в кольцо, будто устав от всего этого безумия.

– Почему ты улыбаешься? – ее тон стал резче. – Это не смешно!

– Потому что ты удивительная. И потому что… – я запнулся, пытаясь сформулировать комплимент, – …ты… э‑э… неплохо держишься для человека с ножом.

Пауза.

Потом она рассмеялась. Резко, коротко, будто сама испугалась этого звука.

– «Неплохо держишься»? Это твой способ флирта?

– Это мой способ не умереть от страха, – уклончиво‑задорно признался я.

В этот момент за спиной что‑то зашумело. Я обернулся – магический фонтан. Его здесь не было, откуда появился? До этого мирно журчавший, вдруг взметнул радужную пену. Нас окатило с ног до головы.

– Вот черт… – я вытер лицо, а пена тут же превратилась в крошечных светящихся рыбок, которые принялись плавать вокруг нас.

Морвена уставилась на них, потом на меня.

– Ты что, специально это подстроил?

– Клянусь, нет! – я поднял руки. – Амуртэя просто… любит драматичные моменты.

Я шутил конечно, откуда мне было знать, что происходит.

Одна рыбка подплыла к ней и села на палец. Морвена замерла, глядя на нее.

– Они… не кусаются? – спросила почти шепотом.

– Только если ты их оскорбишь. Например, скажешь, что они похожи на рыбьих детей твоего отца.

Ее глаза вспыхнули – то ли от гнева, то ли от смеха.

– Ты невыносимый.

– Зато живой, – улыбнулся я. – И готов предложить чай вместо пирожных. Или, если хочешь, можем просто смотреть на рыбок.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом на рыбок. Потом снова на меня.

– Чай, – наконец сказала она. – Посмотрим, какой ты сам сделаешь. Если попытаешься отравить меня в ответ, я тебя убью. Даже резиновым кинжалом.

– Принято, – я поклонился. – Чай и никаких отравлений. Обещаю.