Инна Федералова – Укротить нельзя сбежать. История бродяги и чокнутой (страница 6)

– Ну что, – я развел руками, стараясь выглядеть непринужденно, – куда направимся? В Амуртэе столько чудес, что глаза разбегаются. Хотя, конечно, ты вряд ли захочешь смотреть на что‑то милое и безобидное…

Она покосилась на меня:

– Ты всегда так много говоришь?

– Только когда боюсь, что ты меня убьешь в тишине.

Ее губы дрогнули – то ли в усмешке, то ли в попытке сдержать раздражение.

Мы ступили на облачную тропинку. Она тут же откликнулась на наши шаги – мягкая, податливая, словно шелк. Но стоило Морвене нахмуриться (а она это сделала, едва я упомянул «милое и безобидное»), как под ее ногами начали прорастать шипы. Не настоящие – скорее иллюзорные, но достаточно острые на вид, чтобы заставить ее замедлить шаг.

– О, смотри! – я указал вперед. – Облака‑провокаторы. Они чувствуют твое настроение.

– Это не смешно, – процедила она.

– А я и не смеюсь, – я поднял руки. – Просто констатирую факт. Видишь? – я сделал шаг вперед, и под моими ногами облака тут же превратились в смешные рожицы с выпученными глазами и кривыми улыбками. – А вот это – облака‑шутники. Они реагируют на мой оптимизм. Или на мой страх. Или на то, что я отчаянно пытаюсь тебя развеселить.

Морвена фыркнула. Шипы под ее ногами слегка опали.

Мы шли дальше. Парк жил своей жизнью: деревья шептались, цветы перемигивались, а где‑то вдали слышалось приглушенное пение. Я надеялся, что это просто птицы.

– Почему ты все время улыбаешься? – вдруг спросила она. – Как будто тебе действительно весело.

Я задумался. Как объяснить, что улыбка – это щит? Что если перестану улыбаться, она увидит, как сильно я боюсь не справиться? Не оправдать ожиданий Вееро? Не разгадать тайну, связывающую нас?

– Потому что если я перестану, – ответил я, – эти облака решат, что мы в трауре, и начнут играть похоронный марш.

Словно по команде, из‑за кустов донеслось тягучее, мрачное: «Ту‑у‑у… ту‑у‑у…»

Морвена резко остановилась.

– Что это?

– Э‑э… – я огляделся. Среди цветов действительно виднелись странные бутоны, похожие на миниатюрные трубы. Они медленно раскрывались, издавая низкие, печальные звуки. – Кажется, это… цветы‑оркестр. Они реагируют на напряжение.

– На напряжение?! – ее голос стал резче. – Ты что, специально все это подстроил?

– Клянусь, нет! – я вскинул руки. – Амуртэя просто… любит драматичные моменты.

Цветы усилили темп. Теперь это звучало как полноценный похоронный марш – торжественно, мрачно, с намеком на неизбежный финал.

– Прекрати! – рявкнула Морвена, и ее кулак ударил по воздуху.

В тот же миг земля под нами дрогнула. Облачная тропинка разверзлась, и мы оба рухнули вниз – в мягкую, светящуюся «лужу» из чистого света.

Я приземлился на спину, оглушенный, но не раненый. Морвена оказалась рядом – ее волосы рассыпались по сияющей поверхности, а глаза широко раскрылись от неожиданности.

На секунду повисла тишина.

А потом она… засмеялась.

Не резко, не насмешливо – а искренне, от души. Звук был настолько неожиданным, что я замер, боясь спугнуть момент.

– Что? – она перевела взгляд на меня. – У тебя лицо, как у рыбы, которую вытащили из воды.

– Это потому что я только что упал в лужу света, – я попытался подняться, но поверхность была скользкой. – И потому что ты смеешься. Впервые за все время.

Она перестала смеяться, но в ее глазах еще плясали искорки.

– Не льсти себе. Это просто абсурдно.

– Абсурд – это моя стихия, – я наконец сумел сесть. – Знаешь, если бы кто‑то описал мне этот день, я бы не поверил. Падение в светящуюся лужу, цветы‑оркестр, девушка, которая смотрит на меня так, будто решает, стоит ли оставить меня в живых…

– Я все еще решаю, – сказала она, но теперь без угрозы.

– Тогда давай договоримся: пока ты решаешь, я буду продолжать улыбаться. И шутить. И падать в светящиеся лужи. Потому что… – я запнулся, подбирая слова, – потому что это лучше, чем бояться.

Она молчала. Облака над нами медленно меняли форму – теперь они напоминали звезды, рассыпанные по небу.

– Ладно, – наконец сказала она. – Но если ты снова упадешь, я не буду смеяться.

– Обещаешь?

– Нет.

Я улыбнулся.

«Возможно, это начало. Или конец. Или просто еще один нелепый момент в череде безумных дней. Но пока она смеется – я жив. И это уже немало».

***

Где‑то в полумраке, за завесой мерцающих нитей реальности, стоял Вееро. Его глаза – два бездонных колодца тайн – следили за парой, утонувшей в светящейся луже Облачного Парка. На губах его играла едва уловимая улыбка, в которой смешались удовлетворение, легкая ирония и тень древней мудрости.

«Помни: любовь – это не заклинание, – мысленно обратился он к Элариону. – Это когда ты готов вытерпеть ее нож у своего горла… в переносном смысле, конечно».

Эларион, все еще сидя в мягкой светящейся субстанции, невольно улыбнулся. Слова Вееро прозвучали в его сознании так отчетливо, будто тот стоял рядом.

«Укротить нельзя. Сбежать – опять. Но если нельзя сбежать… значит, остается только улыбаться и надеяться, что она не заметит, как я начинаю в нее влюбляться», – мысленно ответил он, глядя на Морвену.

Она, кажется, не слышала этого диалога – ее внимание было приковано к причудливым облакам над головой, которые медленно превращались в фигуры неведомых зверей. Но в ее взгляде, в легком наклоне головы читалась странная задумчивость.

– О чем ты думаешь? – спросил Эларион, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно.

Морвена пожала плечами:

– О том, что все это… слишком странно. Ты слишком странный. И этот мир… он будто издевается над нами.

– Может, он просто пытается нас сблизить? – Эларион осторожно поднялся, протягивая ей руку. – Давай выберемся отсюда, пока облака не решили устроить нам купание в звездном свете.

Она поколебалась, но все же приняла помощь. Их пальцы соприкоснулись – на мгновение, едва ощутимо, – и в этом касании Эларион почувствовал что‑то большее, чем случайность. Что‑то, от чего сердце пропустило удар.

Вееро тихо усмехнулся. «Любовь – это принятие ее целиком: и шипы, и смех, и резиновый нож. Именно так. Любовь – это когда ты перестаешь считать шансы».

Глава 7 [Кулинарный эксперимент] | (Эларион)

Сумерки в Амуртэе наступили внезапно – будто кто‑то щелкнул выключателем. День длился не больше трех часов, а теперь ночь раскинулась на двадцать, окутав мир перламутровой дымкой. Мы с Морвеной вернулись в наши «апартаменты» – место, где стены пульсируют в такт чьему‑то далекому сердцебиению, а мебель то появляется, то исчезает, будто стесняется нашего присутствия.

Я окинул взглядом кухню (если это странное скопление плавающих полок и самовозгорающихся свечей можно так назвать) и хлопнул в ладоши:

– Предлагаю кулинарный поединок!

Морвена, которая как раз изучала нож, найденный в одном из ящиков, подняла бровь:

– Поединок? С тобой?

– Ну, не совсем поединок… – я осторожно отодвинул нож подальше от ее пальцев. – Скорее… совместное творчество. Без жертв.

Она фыркнула:

– Ты боишься, что я тебя зарежу.

– Не то чтобы боюсь… – я замялся. – Просто предпочитаю, чтобы наши взаимодействия ограничивались словесными перепалками. И, возможно, совместным поеданием чего‑нибудь съедобного.

– Съедобного? – она обвела взглядом плавающие полки. – Здесь даже продукты выглядят подозрительно.

И правда: на одной из полок лежал фрукт, напоминающий гибрид ананаса и осьминога – его щупальца медленно шевелились. На другой – пучок трав, которые то и дело меняли цвет.

– Ничего, – бодро заявил я. – Мы возьмем самое простое. Например… – я потянулся к корзине с обычными на вид яблоками. – Вот! Классика.