Инна Федералова – СБО: Протокол «Отец» (страница 9)

«Утро» в Амуртэе, не привязанное к реальному солнцу, наступило по велению Обители: стены просветлели, заиграли мягкими жёлто-зелёными оттенками, а с «неба» посыпались медленно падающие, тающие на лету снежинки из запаха хвои и мёда.

Мужчины пришли в себя от медитативного транса кто как. Сонни выглядел так, будто провёл глубокий перерасчёт вселенной и остался недоволен результатом. Хванмин — как будто сыграл четырёхчасовую трагедию на бис. Ален-лен потягивался, выгибая спину по-кошачьи. А Дехо уже сидел с идеально прямой спиной, наблюдая, как мир возвращается к привычному хаосу.

Амури, оказавшись на полу на одеяле, немедленно перевернулась на живот и, отталкиваясь пухлыми ручками, устремилась вперёд. Не ползком. Она задвигалась, как гусеница-амфибия: подтягивая всё тело, затем резко выкидывая его вперёд, с громким «Ух!». Целью её был самый яркий предмет в комнате — кристаллическая ваза с вечно цветущими огненными лилиями, материализовавшаяся за ночь в углу.

— Она. Двигается, — констатировал Хванмин с благоговейным ужасом.— Наземная локомоция, — уточнил Сонни. — Примитивная, но эффективная для её возраста и морфологии. Необходимо обезопасить периметр.

Он уже собирался создать магический барьер, но Ален-лен оказался быстрее. Он просто лёг на пол между Амури и вазой, растянувшись во всю длину и подперев голову рукой.— Эй, путешественница, — сказал он, и в его голосе прозвучала редкая, почти неотёсанная нежность. — Куда спешим? Тут и так красиво.

Амури упёрлась в его грудь лбом. Упиралась, кряхтела, пытаясь преодолеть внезапно возникшую гору из мышц и ткани. Не получив результата, она откинулась назад, села на попу с глухим «бум» и уставилась на Ален-лена с выражением глубокого философского разочарования. Её губки бантиком сложились в недовольный «о».

И тут из её рта вырвался совершенно чёткий, ясный слог:— Ба.

В комнате повисла мёртвая тишина. Даже Вееро, обычно появляющийся с фанфарами, материализовался бесшумно, замерши у стены с поднесённой к уху рукой-рупором.

— Ба! — повторила Амури уже увереннее, ткнув пальчиком в Ален-лена. Потом перевела взгляд на Хванмина. — Ба?На Сонни. — Ба.На Дехо. — Ба…И, наконец, на Сомин. Её лицо озарилось. — Ма-ма-ма!

Сердце Сомин ёкнуло так, будто внутри неё тоже лопнул один из тех сонных пузырьков, только наполненный чистой, болезненной радостью. Она даже не заметила, как улыбнулась во весь рот.

Мужская же часть коллектива застыла в шоке.

— «Ба»? — прошептал Хванмин. Его лицо было трагичным. — Это… это обращение ко мне? «Папа»? Укороченное? Или… — Он посмотрел на Ален-лена, которого она ткнула первой. — Или это… «Барсик»? НЕТ!

Врезка-монолог: ХванминПервое слово! Оно должно быть «папа»! Оно должно быть обращено ко мне! Я её отец! Я носил её на руках (“в мечтах, ага”), я пел ей (“да-да, мы знаем, в истерике”), я… я так старался! Почему этот кот? Почему это нейтральное «ба»? Нет, это явно «па». Просто ей ещё тяжело с согласными. Да. Это «па». Она сказала «па» этому коту, потому что он был ближе. Географическая ошибка, не более. Сейчас я подойду, и она скажет это снова. Мне. Только мне.

— Фонетически, слог «ба» — один из самых простых для воспроизведения речевым аппаратом на начальном этапе развития, — заявил Сонни, но его холодный тон не мог скрыть лёгкого, почти незаметного напряжения в уголках глаз. «Первая вербализация. Необходимо закрепить ассоциацию. Если она свяжет этот слог с Ален-леном, это может повлиять на дальнейшее эмоциональное позиционирование. Нужно вмешаться. Но как? Прямая коррекция неэффективна. Требуется создать более сильную стимульно-речевую связь», — думал он.

— Ну, «ба» так «ба», — фыркнул Ален-лен, но его уши предательски подрагивали от удовольствия. Он поднял палец, и на его кончике вспыхнул маленький, безвредный огонёк, как от зажигалки. — Смотри, крошка. Свет. Горит.

Амури заворожённо уставилась на огонёк. — Ба-ах! — выдавила она, и её глаза засияли.

— Видишь? Она связала зрительный образ со мной и речевой акт! — Ален-лен сиял пуще огонька.

Дехо молча наблюдал. Его пальцы слегка постукивали по колену. «Ба». Универсальное обращение. Чистый лист. Его можно направить. Можно превратить в «баловство», «баснословный», «базар»… или в «башню», «базилику», «баланс». Первое слово — это власть. Тот, кто даст ему значение, получит ключ к её восприятию. Нужно не бороться за это «ба», нужно присвоить его, наполнив своим смыслом».

Вееро, наконец, не выдержал и торжественно воскликнул:— Речевой прорыв! Сенсация! Система ССБО немедленно инициирует квест №6: «Первые слова и шаги: От «Ба» до «Апокалипсис», но мы надеемся, что нет. Задача: способствовать развитию моторных и речевых навыков Амури. Подзадача А: помочь ей сделать первый самостоятельный шаг. Подзадача Б: закрепить осмысленное использование лексических единиц. Очки начисляются за успех в любой из подзадач, утроенный бонус — если шаг и слово будут связаны с одним из вас! Штрафы — за попытки саботировать прогресс других. Да начнётся битва за лингвистическое и кинетическое превосходство!

В воздухе материализовались два голографических табло: «Словарь Амури» и «Шаги к величию». Пока что оба были пусты.

Идиллия рассыпалась как карточный домик. Хрупкая гармония ночи была мгновенно растоптана азартом первобытного соревнования.

— Она сделает первый шаг ко мне! — объявил Хванмин, хватая с пола погремушку в форме микрофона. — И скажет «папа»! Смотри, солнышко! Па-па! Па-па-па!Он начал ритмично трясти погремушкой, пританцовывая. Амури наблюдала за микрофоном с интересом, но подниматься не собиралась.

Сонни вздохнул. Он подошёл к стене, и та, отозвавшись на его прикосновение, выдала гладкую, идеально отполированную пластину из похожего на лёд материала. Он поставил её вертикально.— Для того чтобы сделать шаг, нужна опора и мотивация, — сказал он, не обращая внимания на Хванмина. — А также развитый вестибулярный аппарат. — Он взглянул на Амури. — Амури. Иди сюда. К зеркалу. Посмотри на себя. Иди.

Он говорил ровно, чётко, как робот-инструктор. Амури посмотрела на своё отражение в ледяной пластине и заинтересовалась. Она потянулась к ней, ухватившись за край одеяла.

— Что за скукотища! — Ален-лен щёлкнул пальцами. На его плече вспыхнул и сел маленький огненный воробей, сложенный из магических искр. — Вот что интересно! Лови, крошка! — Он отступил на пару шагов, и воробей с плеча перепорхнул на его вытянутую руку.

Амури заворожённо наблюдала за птичкой. «Ба-ах!» — повторила она, явно имея в виду огонь.

— Да! Именно! Ба-ах! Иди сюда, возьми! — Ален-лен присел, протягивая руку с воробьём.

Дехо не стал устраивать шоу. Он просто подошёл к вазе с огненными лилиями и сорвал один цветок. Но сорвал особым образом: цветок в его руке не увял, а превратился в хрупкое украшение из синего стекла, внутри которого пульсировал золотой свет. Он молча положил этот сверкающий артефакт на пол на равном расстоянии между собой, Амури и всеми остальными. Молчаливый, беспроигрышный магнит. «Подойди. Возьми. Это твоё. И скажи моё имя. Не «ба». «Де». Всего один звук. Измени», — думал он.

Амури оказалась в центре круга из соблазнов: танцующий папа-микрофон, ледяное зеркало, огненная птичка и сияющий стеклянный цветок. Она огляделась. Её лицо отражало когнитивный диссонанс годовалого ребёнка, внезапно оказавшегося на распутье судьбы.

Она снова сказала «Ма-ма-ма», глядя на Сомин, как бы ища совета. Сомин, сидевшая в стороне — Браслет Вердикта обязывал её быть судьёй, а не участником — лишь улыбнулась и кивнула: «Выбирай, дочка. Это твоя жизнь».

И тогда Амури решила. Она снова перевернулась на живот и по-гусеничному, с громким сопением, рванула. Мимо всех. Мимо микрофона, мимо зеркала, мимо воробья и сияющего стекла. Её цель была проще и величественнее: огромная, пушистая подушка в форме облака, плывущая в полуметре от пола.

Она доползла до неё, ухватилась за ткань и, с нечеловеческим усилием, подтянулась. Встала на коленки. Потом, качаясь, как моряк на палубе во время шторма, подняла одну ногу. Поставила её на пол. Перенесла вес. Её тело дрожало от напряжения. Все замерли, забыв на секунду о соревновании.

Амури оттолкнулась от облака. И сделала шаг. Один. Шатающийся, неверный, но самостоятельный шаг. В пустоту. Потому что облако было сбоку, а впереди был только пол.

— Осторожно! — вскрикнул Хванмин, бросаясь вперёд.— Неверный расчёт траектории! — выдохнул Сонни.— Лови! — рявкнул Ален-лен.

Но все они были слишком далеко, или слишком медленны. Или Амури была быстрее.

Она не упала. Её маленькое тело наклонилось вперёд, и она сделала второй шаг, уже падая. И третий, уже почти бегом. И она не упала, потому что её падение приняли на руки не те, кто наперебой предлагал себя в качестве цели.

Она врезалась в ноги Дехо, который стоял ближе всех, наблюдая, и не предлагал ничего, кроме молчаливого присутствия. Она обхватила его ноги, уткнулась лицом в ткань брюк и, потеряв равновесие, мягко плюхнулась на пол у его ступней.

Наступила тишина. Амури, сидя на полу, подняла голову и посмотрела на Дехо, который смотрел на неё сверху вниз с нечитаемым выражением. В её глазах светилось торжество первооткрывателя. Она широко улыбнулась, показав дёсны, и выдохнула, старательно выговаривая:— Де-е-е...