Инна Федералова – Мое счастье свалилось с красной луны (страница 3)
Она взяла яблоко, повертела в пальцах, а затем… разрезала его одним движением ногтя, который вдруг удлинился и заблестел, как клинок.
– Вот это да! – вырвалось у меня. – Ноктюрнская ловкость!
– И ноктюрнская наглость, – добавил Сонни, не отрываясь от записей.
– Все. Собирайся, красавчик. Ты поедешь со мной, – объявила Сариэль, щелкнув пальцами.
Из‑за колонн тут же выступили двое молчаливых слуг‑ноктюрнов в черных плащах с серебряной вышивкой – словно тени, обретшие форму. Один из них держал в руках изящный дорожный ларец, второй – широкий плащ с капюшоном, расшитый звездами.
Я бросился вперед:
– Леди Сариэль, умоляю, давайте обсудим! Наш «Лунный Незнакомец» – кандидат номер один в пятничном каталоге. Если он исчезнет накануне свидания…
– А кто сказал, что он исчезнет? – она вскинула бровь, и опалы на ее шее вспыхнули. – Я не собираюсь прятать его в «Полуночном вихре». У меня отпуск. Целых две недели. И я намерена провести их… с пользой.
Сонни, не поднимая глаз от блокнота, пробормотал:
– Пункт 67: «Загадочное заявление о „пользе“, требующее уточнения».
– Польза в том, – Сариэль шагнула ближе к незнакомцу, – что я хочу узнать его. Не как экспонат для шоу, не как диковинку для свиданий вслепую. А как… человека. Если, конечно, он вообще человек.
Незнакомец, до этого момента безучастно наблюдавший за перепалкой, вдруг медленно поднялся. Он посмотрел на Сариэль, потом на нас, затем – на окно, где алая луна все еще висела низко над горизонтом.
– Видишь? – в голосе Сариэль прозвучала непривычная мягкость. – Он понимает. В нем есть отклик.
– Или он просто хочет спать, – пробурчал Сонни, делая очередную пометку.
Но незнакомец не лег обратно. Он сделал шаг к Сариэль, затем второй. Его рука коснулась края ее платья, будто проверяя, настоящая ли она.
Сариэль улыбнулась – впервые без вызова, без насмешки. Просто тепло.
– Вот и отлично. Тогда поехали. У меня домик на окраине города Амуртэя, там звезды видны лучше, чем в центре. Может, ты вспомнишь что‑нибудь… свое.
Она накинула на его плечи плащ со звездами, и ткань тут же заиграла в лунном свете, словно ожила. Незнакомец вздрогнул, но не отстранился.
– Постойте! – я в отчаянии развел руками. – А как же пятничное свидание? Мы не можем просто…
– Можем, – оборвала меня Сариэль. – Я оставлю залог.
Она щелкнула замком на своем браслете и бросила его на стол. Черные опалы засияли, как угольки.
– Это покроет любые убытки. И если к пятнице он не вернется… – она обернулась, и в ее глазах мелькнул не то вызов, не то обещание, – …то вы знаете, где меня искать.
С этими словами она повела незнакомца к выходу. Слуги последовали за ними, растворяясь в тенях.
Когда двери закрылись, я обернулся к Сонни:
– Ну? Что скажешь теперь?
Он закрыл блокнот, задумчиво провел пальцем по обложке:
– Скажу, что это… интересно. И что нам лучше начать готовить объяснение для остальных кандидатов. «Ваш идеальный партнер временно недоступен, улетел с ноктюрном в отпуск» звучит не очень убедительно.
– Зато честно! – я попытался улыбнуться. – Может, это даже к лучшему? Сариэль… она странная, но в ней есть что‑то… настоящее.
– Настоящее или нет, – Сонни вздохнул, – но если он не вернется к пятнице, нам придется придумать что‑то получше, чем «улетел с ноктюрном».
В зале повисла тишина. Витражи медленно меняли цвет – от алого к нежно‑голубому, будто намекая: история только начинается.
А где‑то за городом, в карете, увозящей Сариэль и незнакомца, лунный свет играл на его галстуке – том самом, который он так и не снял. И в этот момент, впервые за все время, он тихо, почти неслышно, произнес:
– …звезды…
Глядя на него, Сариэль замерла. Потом с улыбкой произнесла:
– Надо же… мое счастье свалилось с красной луны.
ГЛАВА 2. Прозрение
Карета остановилась у мраморных ступеней. Я вышла, вдохнула ночной воздух и обернулась к своему спутнику – молчаливому незнакомцу, которого буквально
– Ну что, – протянула я, оглядывая его с легким прищуром, – добро пожаловать в мое убежище. Предупреждаю сразу: если вдруг решишь устроить потоп, вызвать духа или случайно превратить диван в дракона – сразу скажи. У меня страховка не покрывает «магические форс‑мажоры».
Он молча смотрел по сторонам. В его взгляде читалось: «Я понятия не имею, где я, но выгляжу при этом очень загадочно».
Дом встретил нас тишиной и мягким светом лунных ламп. Высокие потолки, украшенные фресками с созвездиями, создавали иллюзию ночного неба внутри. Полы из полированного оникса мерцали, словно поверхность озера под луной.
– Твои покои там, – я указала на дверь в конце коридора. – Если понадобится что‑то еще – просто скажи. Мои слуги…
Я замолчала, потому что он уже шел к двери, не дожидаясь окончания фразы. Его движения были плавными, почти ритуальными, как будто он следовал невидимой карте. Или искал туалет.
Спустя пару часов я решила проверить, как он устроился. Тихо приоткрыла дверь и замерла на пороге.
Незнакомец стоял у панорамного окна, полностью раздетый: на нем было лишь тонкое набедренное полотно из лунного шелка, вышитое серебряными нитями в виде созвездий. Ткань облегала его тело, подчеркивая линии мышц, и мерцала при каждом движении, словно звездная пыль.
Но поразило меня не это. Он смотрел на голографический экран, где сменялись образы – не просто эротические сцены, а символы. Переплетенные ветви, становящиеся единым стволом. Волны, сливающиеся в один поток. Тени, танцующие в лунном свете.
Его лицо… оно изменилось. Вместо привычного отстраненного выражения – улыбка, глубокая и почти торжествующая. Не похотливая, а как будто он разгадывал древний шифр. Или нашел идеальный рецепт смузи.
Я невольно кашлянула, чтобы привлечь внимание.
Он медленно обернулся. В его глазах мелькнуло что‑то древнее, нечеловеческое – но в то же время невероятно живое.
– Ты не говоришь, но так… улыбаешься. Это уже прогресс. В списке «что умеет Незнакомец» можно поставить галочку напротив «проявление эмоций».
Он помолчал, словно прислушиваясь к чему‑то внутри себя, потом медленно, тщательно выговаривая слова, произнес:
– Я… начинаю… слышать.
Голос его звучал низко, с легкой хрипотцой, будто он впервые пробовал речь на вкус. Каждое слово давалось с усилием, как будто прорывалось сквозь невидимую преграду.
– Слышать… что? – осторожно спросила я.
– Голоса. – Он прикрыл глаза, будто сосредотачиваясь. – Нет, не голоса… эхо. Эхо того, что было. Эхо… меня.
– То есть ты раньше не мог говорить? – Я шагнула ближе, забыв о всякой осторожности. – Но почему сейчас – можешь?
Он снова посмотрел на экран с символами, потом на меня. В его взгляде мелькнуло что‑то похожее на испуг.
– Не знаю. Здесь… что‑то меняется. Я чувствую это в воздухе. В свете луны. В воде озера.
– В моем доме? – Я невольно огляделась, словно пытаясь увидеть то, что чувствовал он.
– Да. – Он провел рукой по ткани полотна, и звезды на нем вспыхнули ярче. – Это место… оно отзывается. Как будто я – часть его. Или оно – часть меня.
Я хотела что‑то сказать, но осеклась. Впервые за все время я видела его по‑настоящему
Мы переместились в гостиную – он все в том же светящемся полотне, я – в кресле напротив, с бокалом лунного нектара. Мне казалось важным сохранять хотя бы видимость обыденности: чай, кресло, разговор: как будто мы просто знакомые, а не двое, оказавшиеся в центре необъяснимой мистерии.
– Так как тебя зовут? – спросила я напрямую. – Потому что «Лунный Незнакомец» – это уже несерьезно. Я даже в списках гостей так писать не могу.
Он задумался. Очень надолго. Так, что я уже начала подозревать, что он забыл и это.
– Не помню, – наконец признался он. – Но… чувствую, что должно быть что‑то с «л» на конце. Что‑то легкое, как ветер.
– «Л» на конце? – я приподняла бровь. – Ну, давай переберем варианты. Эмиль? Даниэль? Габриэль?
– Нет, – он поморщился. – Не то. Что‑то более… ночное.