Инна Баринова – Не та что ушла в монастырь (страница 9)

Они начинают встречаться каждый день. Не свидания в обычном смысле. Сергей забирает её после работы, они едут в кафе (она заказывает чай, он — кофе), гуляют по городу, разговаривают. Анна узнаёт его.

Он служил в армии, в разведке («не спрашивай, не могу рассказывать»). У него были девушки, но «ничего серьёзного». Он любит рок, особенно «Кино» и «Алису». Он не верит в Бога, но верит в «справедливость». Мать он любит, но она его «достала» своим хождением в церковь.

Анна слушает и удивляется, как просто с ним. С ним не нужно быть «святым сосудом». С ним можно просто быть. Она замечает, что меняется. Она перестала носить платок на голове. Она купила в секонд-хенде светлый свитер (не чёрный, не серый — светло-голубой). Она начала смотреть на себя в зеркало без отвращения. Она съела коробку «Птичьего молока» за один вечер — и не почувствовала вины. Внутренний голос шепчет всё тише. Иногда он кричит — по ночам, когда она просыпается в три часа и чувствует, что теряет себя. Но днём, с Сергеем, она не слышит его.

В пятницу Анна приходит на исповедь. Отец Николай смотрит на неё и видит изменения.

— Ты другая, Анна. Что происходит?

— Я... я встречаюсь с молодым человеком.

Отец Николай молчит. Потом говорит:

— Это тот самый Сергей?

— Да.

— Ты счастлива?

Анна задумывается. Счастлива ли она?

— Я... я не знаю. Я чувствую себя живой. Но я чувствую вину. Я обещала себя Богу.

— Бог не ревнует, Анна. Он не требует, чтобы ты была несчастной ради Него.

— Но я хотела в монастырь. Я думала, это моё призвание.

— Может быть, это было твоим призванием — тогда. А теперь — другое.

— Я боюсь, — шепчет Анна. — Я боюсь, что если я выберу мир, я потеряю себя. Я стану... обычной.

— А что плохого в том, чтобы быть обычной?

— Я не знаю. Я всегда была особенной. Я была... чистой.

Отец Николай смотрит на неё с печалью.

— Анна, ты не икона. Ты живая женщина. И чистота твоя — не в теле. Она в сердце. Сердце твоё чистое, я вижу. Но если ты будешь мучить себя за то, что ты живая, ты погубишь и сердце.

Анна выходит из храма. Она смотрит на небо, на облака, на снег. Она не знает, что делать.

Сергей ждёт её у храма. В руках — маленький пакет.

— Это не подарок, — говорит он заранее. — Это просто... я увидел и подумал о тебе.

Анна открывает пакет. Там — шарф. Мягкий, белый, пушистый.

— Зачем? — спрашивает она.

— Ты мёрзнешь всё время. А у тебя даже нормального шарфа нет. Твои платки — они красивые, но они не греют.

Анна надевает шарф. Он действительно тёплый. И пахнет чем-то сладким — его парфюмом.

— Спасибо, — говорит она.

— Пойдём, я хочу тебе кое-что показать.

Он ведёт её в парк, к пруду. Теперь пруд замёрз, идёт снегопад. Фонари освещают снежинки, и они кажутся золотыми.

— Красиво, — шепчет Анна.

— Да, — он смотрит не на снег, а на неё.

Анна чувствует его взгляд. Она знает, что сейчас произойдёт. Она знает, что должна остановиться.

«Остановись» — кричит внутренний голос в последний раз.

Она не останавливается. Сергей берёт её за руку. Её рука в его — маленькая, холодная. Его — большая, горячая. Она не отнимает руку.

— Анна, — говорит он. — Я...

— Не надо, — перебивает она. — Не говори ничего. Просто... просто постой со мной.

Они стоят под снегопадом, держась за руки. Анна чувствует, как её сердце бьётся где-то в горле. Она чувствует себя живой. Так живой, как никогда. Она не думает о монастыре. Не думает о Боге. Не думает о чистоте. Она думает только о том, как его рука сжимает её пальцы.

Анна дома. Она сидит на кровати, обнимая подушку. На ней — белый шарф, она его не сняла.

Звонит телефон. Сергей.

— Ты дома?

— Да.

— Я хочу тебя видеть. Можно я приеду?

Анна смотрит на часы. 22:30.

— Поздно, — говорит она.

— Я ненадолго. Просто посидим, поговорим.

Внутренний голос: «Скажи нет. Это опасно. Ты знаешь, чем это кончается».

— Хорошо, — говорит Анна. — Приезжай.

Она вешает трубку и смотрит на себя в зеркало. Белый шарф, светлый свитер, распущенные волосы. Она не похожа на ту Анну, которая была месяц назад. Она не знает, кто она теперь. Она идёт на кухню, ставит чайник. Достаёт конфеты «Птичье молоко» — последние.

— Это просто чай, — шепчет она. — Просто разговор. Я не сделаю ничего плохого.

Она не знает, что это последняя ночь, когда она ещё может остановиться. Через час она откроет дверь. И мир перевернётся.

Глава 10. Грань

Они идут от парка пешком. Снегопад усилился, город утонул в белой мгле. Фонари горят тускло, сквозь снежную пелену.

Анна идёт, задрав голову, ловя ртом снежинки. Она смеётся — легко, по-детски.

— Ты как ребёнок, — говорит Сергей, глядя на неё.

— А что? Когда я последний раз ловила снежинки ртом? Я не помню. Может быть, в детстве.

— В детстве все ловят. Потом перестают.

— Почему?

— Потому что взрослеют. Начинают думать, что это глупо.

— А вы? Вы ловите?

Сергей смотрит на неё, потом запрокидывает голову и открывает рот. Снежинка падает ему на язык. Он смеётся.

— Ловлю. Когда никто не видит.

Анна чувствует, как её сердце расширяется. Этот мужчина, такой сильный, такой «взрослый», ловит снежинки ртом. Он не стесняется быть глупым. С ней. Они идут дальше. Анна замечает, что идёт ближе к нему, чем обычно. Их плечи почти касаются. Она не отодвигается.

— Замёрзла? — спрашивает Сергей.

— Немного.