Ини Лоренц – Непокорная (страница 51)

– Хорошо, отец, – ответила Мунджа и лишь затем поняла значение его слов. – Азад Джимал выступает в поход и мы должны следовать за ним?

Исмаил-бей покачал головой:

– Нет. Пройдет еще несколько дней, прежде чем воины Азада Джимала отправятся в путь.

– Но ты ведь сказал, что завтра мы покидаем лагерь.

– Так и есть, дочь моя. – Исмаил-бей нежно погладил ее по щеке, а затем покачал в объятиях, будто маленького ребенка.

– Я очень рада, – призналась Мунджа.

– Я тоже, особенно за тебя. В конце концов, ты все, что есть у меня на этом свете.

Мунджа почувствовала горе отца, вспомнившего о смерти любимой женщины, и попыталась его утешить:

– Скоро ты возьмешь себе новую жену, и она родит тебе детей, возможно, даже сына, о котором ты так мечтаешь.

– Даже если это произойдет, никто не займет твоего места в моем сердце, малышка. А теперь соберись с духом и упакуй вместе с Бильге все, что вы хотите взять с собой.

Исмаил-бей подумал, что это поможет Мундже и Бильге отвлечься от воспоминаний о недавно пережитом ужасе.

11

Хоть Йоханне и не нравился Османьский, она вынуждена была признать, что он умеет поддерживать дисциплину среди подчиненных и является лучшим командиром, чем Фадей. Мышковский лез из кожи вон, чтобы навести хоть какой-то порядок в крепости, но многие из друзей казака подчинялись только приказам Фадея и не желали слушать «приблудившегося шляхтича», как они называли Игнация.

Йоханна старалась избегать Фадея и бóльшую часть времени проводила на одной из четырех башен, болтая с Лешеком.

– Османьский слишком долго отсутствует. Некоторые собутыльники Фадея начинают поговаривать, что капитан вообще не вернется, – сказала девушка.

Лешек зарычал:

– Они предпочли бы ничего не делать и пить водку! Но когда Адам Османьский приедет, малыш, эти болтуны сразу же станут кроткими как овечки.

– Хотел бы я знать, почему Османьский так долго отсутствует, – продолжала Йоханна.

– Чтобы выяснить это, тебе придется подождать его возвращения. Впрочем, сомневаюсь, что он что-нибудь тебе расскажет. – Лешек тихо рассмеялся и похлопал Йоханну по плечу. – Ты хороший парень! Как и твой брат, хоть мне бы и хотелось, чтобы он вытащил саблю и пустил этим тунеядцам кровь. Никогда бы не подумал, что они смогут так опуститься.

– В этом виноват Фадей. Он всегда был хамом, но с тех пор как уехал Османьский, его поведение стало еще хуже. К тому же Фадей почти не посылает разведчиков в поле. Если всадники Азада Джимала захотят напасть на наши села, мы ничем не сможем помочь крестьянам. А ведь они полагаются на нашу защиту!

– Я предпочел бы, чтобы Фадей сел на коня и уехал отсюда, – сказал Лешек, поджав губы. – Как по мне, пускай забирает и своих ближайших друзей – из них получится отличная шайка грабителей. Тогда мы наконец сможем вздохнуть спокойно.

Йоханна хотела что-то ему ответить, но затем взглянула на север и прищурилась.

– К крепости приближается всадник, – сообщила она.

Лешек тут же поднялся и схватился за парапет:

– И вправду! Но я не вижу отсюда, кто это.

– Это может быть Османьский! – крикнула Йоханна и еще раз посмотрела на всадника. – Да, это он! Узнаю́ его коня. – С облегчением, которое еще несколько недель назад ей показалось бы невозможным в такой ситуации, Йоханна помахала рукой стоявшим внизу товарищам. – Османьский возвращается!

Внезапно все вокруг стало напоминать растревоженный пчелиный улей. Мужчины осознали, какой у их крепости запущенный вид. Под предводительством Карла, Игнация и Добромира кое-кто попытался на скорую руку навести порядок, в то время как друзья казака собрались в доме капитана. «Теперь Фадею придется там прибраться», – злорадно подумала Йоханна.

– Черт! Неужели Османьский не мог приехать позже? – застонал один из приятелей казака, предвидя долгие, изнурительные поездки и жестокие битвы с татарами Азада Джимала.

Несколько его товарищей разделяли его мнение, но Фадей лишь довольно улыбался.

– Наконец-то! – пробормотал он и оглянулся на Йоханну, стоявшую на вершине башни и напряженно глядевшую на север.

Хоть казаку и не удалось разъярить близнецов настолько, чтобы они возненавидели Османьского и, возможно, даже захотели его убить, Фадей знал и другие способы заработать вознаграждение.

С этой мыслью он поднялся на башню и посмотрел на Адама. Тот ехал один, как будто в широкой степи для него не было никакой опасности.

– Я надеялся, что он приведет с собой подкрепление, – сказал Фадей достаточно громко, чтобы большинство людей его услышали.

– После потерь, которые мы понесли в боях с татарами, подкрепление нам не помешало бы, – поддержал его один из друзей.

Никто не возразил: все думали, что Османьский уехал, чтобы собрать больше всадников. Даже Йоханна была разочарована. Чтобы не стоять рядом с Фадеем, она спустилась с башни и присоединилась к брату и Игнацию.

– Любопытно, какие новости привезет Османьский, – сказала Йоханна Карлу.

– Нам придется подождать, пока он сам об этом расскажет. – Брат схватил ее за плечо. – Не совершай необдуманных поступков, хорошо?

Йоханна знала, что он имеет в виду ее гнев по поводу владения их деда, которое, по словам Фадея, Османьский присвоил. Если утверждения казака соответствовали действительности, их попечитель не заслуживал пощады, ведь в таком случае ни ей, ни Карлу незачем было приезжать на границу с татарами и подвергать себя опасности. Гнев Йоханны, который во время отсуствия Османьского немного остыл, вспыхнул с новой силой, и она невольно потянулась к сабле.

Давление руки Карла усилилось.

– Мы поговорим с Османьским и лишь потом решим, что делать.

– Да ради бога! – угрюмо ответила Йоханна, наблюдая за тем, как открываются ворота крепости.

Чуть позже Адам въехал во двор, осадил коня и внимательно осмотрелся. Беспорядок, царивший в крепости, его удивил. Кроме того, теперь кое-кто из его подчиненных действительно напоминал грабителей, а не солдат. Османьский осознал, что его отряд перестал быть сплоченным. Бóльшая часть воинов окружила Адама и приветствовала его радостными возгласами, в то время как остальные собрались вокруг Фадея; было непохоже, что они рады возвращению капитана.

Йоханна тоже держалась поодаль, но ничего другого от нее Османьский и не ожидал. «Она почувствует облегчение, когда я отвезу ее к своей матушке», – подумал он и помахал девушке рукой. Йоханна в ответ поджала губы, и на ее лице появилось такое выражение, как будто она готова была его сожрать. «Какая муха укусила ее на этот раз?» – спросил себя Адам, спешиваясь.

Игнаций радостно улыбнулся:

– С возвращением, капитан! Без вас тут было ужасно скучно.

– Вы могли бы устроить охоту на татар, – сказал Адам с заметным раздражением.

Теперь и Фадей соблаговолил подойти к нему поближе:

– У нас есть потери. Татары убили Людвика, когда мы с ним вдвоем возвращались с границы.

Пораженный, Адам опустил голову:

– Пускай Пресвятая Богородица примет его в Царствие Небесное. Это большая потеря для нас: Людвик мог бы стать хорошим воином.

Он внимательно посмотрел на Фадея и спросил себя, всегда ли тот был таким неопрятным? Или же это бросилось ему в глаза лишь потому, что накануне он видел Станислава Сенявского и Рафала Даниловича, облаченных в роскошные одежды? «Мне действительно пора уезжать отсюда», – с грустью подумал Османьский и подозвал к себе собравшихся.

– Я должен кое-что вам сообщить, – сказал он. – Меня отзывают из крепости. Я возьму с собой два или три десятка всадников, остальные же могут остаться здесь под командованием Фадея или же присоединиться к великому гетману Яблоновскому, который в настоящее время собирает войска к востоку от Львова.

Его слова поразили солдат, словно пушечное ядро. Некоторые уставились на Адама в замешательстве, а один из друзей Фадея возмущенно выпалил:

– Нам что, следует довольствоваться небольшим жалованьем, которое мы получили? Когда мы пришли к тебе, нам сказали, что мы сможем наполнить сумки татарским золотом! Черт побери! Так вот как, значит, Польша награждает своих героев?

Фадей подумал то же самое, но сдержал гнев, помня о своих планах. Его взгляд снова отыскал Йоханну. Вот ключ к золоту татар.

Тем временем Адам раздраженно смотрел на своих подчиненных:

– Мы честно распределили все, что захватили. Или я не прав?

– Правы, капитан! Даже вы не получили больше, чем мы! – воскликнул Добромир Капуста, прежде чем кто-либо из товарищей Фадея успел что-то сказать.

– Сомневаюсь! – завопил какой-то горлопан. – Треть того, что мы отняли у татар, Османьский забрал себе!

– На вырученные деньги я купил порох, свинец и припасы, а также одежду и обувь для вас, – спокойно ответил Адам.

– Расскажи это своей бабушке! – закричал тот же мужчина. – Ты наверняка наполнил свои сумки золотом, в то время как нам оставил лишь несколько жалких грошей!

Кое-кто из его приятелей начал во все горло ему поддакивать, и Фадей подумал, что, возможно, ему не стоит вмешиваться в этот спор. Но поскольку его сторонники были в меньшинстве, а Адам умело обращался с саблей, казак изменил свое решение.

– Тихо! – приказал он друзьям. – Я сам видел, как Османьский покупал все это для нас. Многие из вас носят обувь, приобретенную на деньги из нашего военного бюджета. Вам должно быть стыдно перед капитаном за эти обвинения! До сих пор он ни разу не давал нам повода для сомнений.