Ини Лоренц – Непокорная (страница 52)

Слова Фадея удивили многих, особенно Йоханну. Но она тоже видела повозки, на которых в крепость привозили продовольствие и снаряжение. Здесь Османьского действительно не в чем было упрекнуть.

Крики утихли. Теперь на Фадея были направлены разочарованные взгляды его приятелей. Адам вскочил на пустую бочку, стоящую перед одной из хижин, и поднял руку:

– Я могу взять с собой двадцать четыре или двадцать пять человек. Кроме того, со мной также отправятся Кароль, Ян и Лешек, который больше не пригоден к военной службе.

– Я тоже хочу отправиться с вами! – крикнул Игнаций.

К нему присоединилось несколько человек, в том числе и Добромир. Вначале многие колебались, но затем почти семьдесят человек изъявили желание поехать с Османьским.

Исполненный ярости Фадей смотрел на них. «Они поляки, – думал он, – а поляки не хотят служить под командованием казака». До сих пор авторитет Османьского распространялся и на его заместителя. Но без польского капитана отряд наверняка распадется. Тоска Фадея по родине и желание отомстить своим врагам становились все сильнее, и он готов был сделать все, чтобы осуществить задуманное.

12

Большое количество людей, которые хотели следовать за ним, поставило Адама перед тяжелым выбором. Данилович не зря настаивал на том, чтобы он взял с собой пару десятков человек. С другой стороны, Османьский не хотел обижать солдат, которые три года сражались вместе с ним плечом к плечу.

Адам надеялся, что Фадей сделает что-нибудь такое, что побудит людей остаться. Но казак держался в стороне, как будто все это больше его не касалось. Постепенно Адам начал сожалеть о том, что назначил Фадея новым капитаном крепости, и задумался, не лучше ли передать эту должность Игнацию. Мышковский был хорошим воином, но провел с отрядом не так уж много времени и потому еще не успел завоевать необходимый авторитет.

– Я возьму всех, кто захочет ко мне присоединиться, – пробормотал Османьский себе под нос, сидя в своей комнате и составляя список всадников.

Он собирался выдать Фадею и его друзьям месячное жалованье из собственных денег, чтобы они могли отправиться на поиски новой службы. Адам задумался над тем, что делать с крепостью, и в конце концов решил ее сжечь. Великому гетману Яблоновскому она не пригодится. Кроме того, Османьский не хотел, чтобы здесь поселились грабители или, еще хуже, татары.

– Кароль, зайди ко мне! – крикнул он в открытое окно.

Брат Йоханны появился так быстро, словно поджидал где-то поблизости.

– Да, капитан?

– Я хочу пересчитать оружие и припасы, имеющиеся в крепости. Выбери, что мы сможем взять с собой. Остальное нужно будет сжечь.

– Как прикажете! – Карл отсалютовал ему и вышел наружу.

Адам удивленно посмотрел ему вслед. Когда в Замостье он расстался с Игнацием, Йоханной и ее братом, между ними были дружеские отношения. Но теперь Карл вел себя официально, как будто перед ним был незнакомец.

– Черт знает что здесь произошло! – пробормотал Османьский.

Внезапно ему захотелось покинуть комнату. Он встал, надел пояс с саблей и вышел на улицу. Неподалеку от дома Адам увидел Йоханну и Лешека и подошел к ним.

– Похоже, ты благополучно пережил свое дурацкое приключение, – сказал он Йоханне.

Та гневно посмотрела на него:

– Спасение брата нельзя называть дурацким приключением!

– В следующий раз позволь действовать взрослым мужчинам, – сказал Адам и указал на Лешека. – Ты позаботишься о нем по дороге, ясно? Лешек поедет верхом, несмотря на то что у него всего одна нога. Мы должны передвигаться быстро и не можем обременять себя повозкой.

– Я и сам управлюсь! – воскликнул Лешек.

– Я сказал, что Йо…ан позаботится о тебе, значит, так и будет.

Адам чуть не назвал ее Йоанной. Однако он никому не хотел открывать ее тайну. Ему казалось чудом, что Йоханне до сих пор удавалось хранить свой секрет. Конечно, ей помогал брат, но нужно быть слепым, чтобы не распознать в ней девушку. Османьский задумался о том, как отвезти Йоханну к своей матери. Поездка через Мехув означала бы задержку на несколько дней, а Рафал Данилович приказал ему подойти к Варшаве как можно скорее. «Я должен найти способ доставить ее домой уже оттуда», – сказал себе Адам и отвернулся.

Йоханна раздраженно посмотрела ему вслед:

– Кем он себя возомнил?

– Он наш капитан. И если он приказывает, мы должны либо повиноваться ему, либо убираться прочь, – улыбнувшись, сказал Лешек и похлопал ее по плечу. – Вдвоем мы справимся. Ты лишь поможешь мне залезть на коня, а затем спуститься с него. А если ты закрепишь достаточно длинное путлище,[11] я смогу опираться на стремя деревянной ногой.

– Ты знаешь, что я с радостью помогу тебе, Лешек. Для этого мне не нужен приказ этой напыщенной обезьяны! – прошипела, как рассерженная кошка, Йоханна.

Тут во дворе раздался голос Фадея:

– Эй, парни! Не грустите. Все когда-то подходит к концу. Давайте лучше посмотрим, сколько у нас осталось водки. Или вы собираетесь вылить ее в степи?

– Конечно же нет! – заорал один из его друзей.

– Значит, давайте вытащим на улицу бочки и устроим праздник – если, конечно, вы не против, капитан, – обратился Фадей к Адаму и манерно поклонился.

Османьский немного подумал и кивнул:

– Мы все должны выпить напоследок. Как-никак, мы несколько долгих месяцев были товарищами и многое пережили за это время…

– Вы слышали, что сказал капитан: он не возражает! – Фадей засмеялся и первым наполнил стакан. – За вас, Османьский! Пусть звезда вашей славы сияет вечно!

– С чего это ты так высокопарно заговорил, казак? Неужели вдруг стал поэтом? – рассмеявшись, спросил Добромир.

– Настоящий казак умело сражается и саблей, и словом, – казалось бы, с довольным видом произнес Фадей, а затем подозвал к себе Карла и Йоханну. – Вы племянники капитана. Следовательно, имеете право сидеть рядом с ним.

– Мы не племянники, а всего лишь дальние его родственники, – ответила Йоханна, но последовала за братом к скамейке, которую воины установили для Адама и его приближенных.

Кроме близнецов и Адама на нее опустились Фадей, Игнаций и Лешек. Остальные уселись на землю и начали передавать стаканы по кругу. Адам поручил охрану четырем воинам, которых счел достаточно здравомыслящими, а затем несколько раз подряд наполнил свой стакан. Душу Османьского переполняла печаль. Последние три года были тяжелыми, но он и его подчиненные успешно сражались с превосходящими их числом воинами Азада Джимала. Теперь же Адам должен был покинуть эту крепость, где приобрел определенную репутацию, и начать все заново в другом месте, где его никто не знал.

– Пей, малыш! – услышал он голос Фадея и увидел, что казак налил водку в стакан Йоханны.

– Ты баба или мужик? – спросил охмелевший Добромир.

Йоханна на мгновение стиснула зубы, затем взяла стакан и выпила водку залпом. Крепкий напиток обжег ей горло, но девушке удалось сохранить невозмутимость.

– Ты тоже выпей, – сказал Фадей Карлу и произнес тост за здоровье Адама.

Никто не заметил, что казак лишь пригубил, а затем тайком вылил содержимое своего стакана. Фадей тут же приказал налить ему еще, соблазняя остальных своим примером.

После третьего стакана Карл встал:

– Кто-то должен нести караул на одной из башен, иначе татары с легкостью захватят крепость. Тебе тоже не следует больше пить!

Последние слова были обращены к Йоханне, которая в этот момент как раз поднимала полный стакан, собираясь чокнуться с Лешеком. Она явно уже выпила больше, чем следовало.

Чтобы сестра, забыв об осторожности, не опьянела, Адам забрал у нее стакан. Девушка не хотела его отдавать и пролила бóльшую часть водки.

– Твой брат прав: маленьким мальчикам не следует пить водку. Ступай в свою комнату и проспись! – резким тоном приказал ей Османьский.

Йоханна уставилась на стакан, который теперь был в руке у Адама, затем посмотрела на свой влажный рукав и ядовито прошипела:

– Ты – дьявол, который думает только о себе и отбирает чужие владения!

Удивленный, Адам сощурился. Хоть он и знал, что эта девушка его ненавидит, он никак не ожидал такого обвинения. Фадей, сидевший напротив, довольно потер руки: высказывание Йоханны отлично вписывалось в его планы.

– Ступай! – крикнул Адам девушке.

– Так будет лучше, – сказал Лешек. – В противном случае завтра у тебя будет болеть голова, а желудок станет твоим врагом.

Йоханна мгновение помедлила, затем развернулась на каблуках и ушла. Она почувствовала, что ступает отнюдь не так уверенно, как обычно.

13

Прошло какое-то время, прежде чем Йоханна смогла уснуть. За окном звучало пение пьяных мужчин; кроме того, девушка неоднократно слышала, как Фадей провозглашал тосты в честь Османьского. Несмотря на опьянение, она удивлялась поведению казака, ведь в последнее время он отзывался о капитане весьма недоброжелательно.

– Возможно, Фадей просто рад от него избавиться, – пробормотала Йоханна и перевернулась на другой бок.

Наконец на улице стало тише, и вскоре девушка услышала, как кто-то вошел в дом и открыл дверь в ее комнату. Заметив свет от потайного фонаря, Йоханна открыла глаза:

– Карл, это ты?

– Как ты себя чувствуешь? Тебе не следовало столько пить.

Упреки были последним, что Йоханна хотела сейчас услышать. Она застонала и снова закрыла глаза:

– Я устала. Ты тоже ложись спать.