Ингварр Равгни – Погружаясь во тьму (страница 3)

– Привет, – сказала она.

Я ответил ей объятием – таким тёплым, насколько мог. Мы сели друг напротив друга на диване и говорили. Она рассказывала о месяце «без меня»: как было страшно, как ходила по врачам, как сражалась. Я слушал – и с каждым словом всё яснее понимал, насколько я ей благодарен. Как сильно люблю. Какая она сильная. Мы говорили не меньше пяти часов. В конце она провела рукой по моим волосам, посмотрела в глаза. Я поцеловал её ладонь и прошептал:

– Спасибо, что спасла мне жизнь…

Время шло к семи. Я заранее вышел к подъезду. Не хотел, чтобы меня ждали. Только закурив, увидел подъезжающую машину Тима. Обычно он опаздывает, но сегодня – точен как часы. Видимо, брак дисциплинирует?

Я сел на заднее сиденье. Рядом с ним сидела Лера. Мы обменялись парой фраз, и остальную дорогу провели в молчании. Мне оно было даже в радость, а им – нет. Было видно: им неловко. Я принял решение не задерживаться в баре, чтобы не портить вечер.

Было людно, особенно для буднего дня. Но музыка и немного алкоголя сделали своё дело. Я расслабился. Спустя два часа попытался незаметно уйти, но Лера остановила меня – предложила выйти покурить. Сопротивляться не стал. Я всегда относился к ней с теплом – как к младшей сестре.

На улице я закурил.

– Я понимаю, как тебе сейчас тяжело. Не хочу говорить банальности вроде «всё будет хорошо», но мы с Тимой рядом. Просто знай это. Ты часть нашей семьи.

Слово семья больно кольнуло. Я постарался это скрыть, улыбнулся.

– Спасибо. Я рад за вас. Уже придумали, где будет свадьба?

– Пока нет. Я не хочу пышного торжества. Только близкие, скромная роспись. Знаешь, а ты давно говорил с Машей?

Эти слова снова больно кольнули.

– Последний раз – в день, когда она забрала оставшиеся вещи.

– Может, тебе стоит ей позвонить?

– Я не думаю, что она этого хочет. Я и так сильно навредил ей. Пусть живёт спокойно. Я должен быть просто тенью из прошлого.

– Она тебя любит. Это было видно, когда ты болел. А ты любишь её. Вы должны поговорить.

– Ей не нужен такой, как я…

– Какой?! – почти выкрикнула она. – Ты должен вернуть свою жизнь и свою любимую женщину!

Я молчал. Я понимал, что она права. Но насколько легко это говорить – настолько же сложно сделать.

Ещё час в баре – и я ушёл. На этот раз успешно. Решил пройтись до дома пешком. Весенний ночной воздух был свеж и тих. Я думал о сценарии, о бардаке в квартире, о свадьбе друзей. И впервые – без грусти.

Шаг за шагом – и вот мой дом. Я поднялся, не включая света, прошёл в спальню и плюхнулся на кровать.

В голове мелькнул образ: я – гаджет с почти севшей батареей. А кровать – последняя розетка.

Я лежал двадцать минут. Потом резко сел, взял телефон и пролистал контакты до буквы «М». «Моя любимая».

Я открыл карточку. Почему – не знаю. Но желание позвонить было невыносимым. Я смотрел на экран.

Минута. Пять. Полчаса…

Глава 5. Он.

Утро. Проснулся я в той же позе, в какой уснул. Телефон всё ещё был в руке. Контакт Маши оставался открытым. Я так и не набрал её номер. А что бы я ей сказал? А если она теперь живёт спокойно и счастливо, и мой звонок снова всё разрушит? Эти сомнения съедали меня изнутри. И страшнее всего было то, что я начал сомневаться во всём: в себе, в работе, в друзьях, в жизни. Даже перед походом в «Свон» я спрашивал себя: «А будут ли мне там рады?»

Разум успокаивал: «Это всё страхи. Ты такой же, как и полгода назад». Но тёмный голос внутри нашёптывал: «Ты никчёмный. Сломанный. Больной. Таблетки, врачи и больницы – твоя судьба. Никто не захочет её разделить».

И с каждым днём этот голос становился громче.

На кухне я вспомнил, что так и не купил кофе. Мелькнула мысль убраться, как я хотел вчера, но она тут же растворилась – как лёд в тёплой ладони. Единственное, что могло сделать это утро хоть немного лучше – поход в кофейню к Герману.

Зайдя в «Свон», я сразу заметил, что все столики заняты. Даже у бара не было свободного стула. Хотел было развернуться и уйти, но Герман увидел меня и помахал рукой. Я медленно подошёл.

– Сегодня аншлаг, – сказал я, поздоровавшись.

– Ага. Впервые с открытия такая толпа. Может, сарафанное радио наконец-то сработало?

– Возможно. Слухи о самом вкусном кофе от самого крутого бариста распространяются быстро.

Я улыбнулся. Был рад за Германа. Я любил это место, и то, что у него стало получаться, – одно из немногих событий, что по-настоящему меня радовало.

Я хотел заказать кофе навынос и уйти. После вчерашнего мне не хотелось быть среди людей. Но не успел и слова сказать, как к стойке подлетела девушка с длинными светлыми волосами, жестикулируя и быстро заговорив. Я настолько растерялся, что понимал слова, но не улавливал смысла.

Как внезапно она появилась, так же стремительно закончился её монолог. Девушка обернулась ко мне и, будто спохватившись, воскликнула:

– Ой! Простите, я влезла перед вами? – и тут же продолжила: – Я сегодня совсем не своя. Я и в обычные дни чересчур гиперактивная – мама так говорит, – а сейчас просто день безумия. Может, всё дело в трёх чашках кофе?

Казалось, она может говорить бесконечно, поэтому я мягко перебил:

– Всё в порядке. Я никуда не тороплюсь.

– Правда? Всё равно я ужасно невежлива. Разрешите я угощу вас кофе? А ещё, если не возражаете, присядьте за мой стол – я сижу одна.

Не дождавшись ответа, она повернулась к Герману:

– Добавьте в мой счёт кофе для молодого человека. Как обычно – вы знаете какой. Принесите за мой столик, пожалуйста.

Я растерялся. Возражать, казалось, бессмысленно. Но что-то в ней цепляло. Эта девушка будто была полной противоположностью мне сегодняшнему. Мы сели у окна, напротив друг друга.

– Меня зовут Ника. Двадцать три года. Водолей. Люблю кошек и лыжи, – выпалила она с улыбкой.

Я представился, но без анкеты.

– А как вы узнали, что я постоянный гость? Вы ведь даже заказ за меня сделали.

– Элементарно. Во-первых, вы поздоровались с бариста, как старый знакомый. Во-вторых, даже не взглянули на меню и направились прямиком к нему. А в-третьих – вы по-домашнему одеты. Значит, живёте поблизости. У меня бы кофейня у дома – я бы тоже стала завсегдатаем.

С каждым её словом она становилась мне интереснее. Мне хотелось знать, кем она работает, где живёт, какой у неё любимый цвет, какую она любит яичницу – глазунью или скрэмбл. В ней было что-то, что разбудило во мне искреннее любопытство.

– Вы очень наблюдательны. А чем вы занимаетесь, Ника?

– По очереди! Один вопрос вы, один – я. Мой теперь. Вы когда-нибудь любили?

Такой прямой вопрос выбил почву из-под ног. Десять минут знакомства – и такие откровения?

– Ну что? Любили?

– Да. Любил. И, наверное, всё ещё люблю.

– Почему-то в вашем голосе нет той радости, которую дарит любовь.

– Просто всё… сложно. Мы больше не вместе.

– Жаль. Но вы не должны терять веру! Любовь всегда находит дорогу. Нужно только немного терпения и силы.

Каждое её слово било по самым уязвимым местам. Терпение. Сила. Любовь. Всё, чего у меня уже не осталось.

– А вы? – Я перевёл разговор, чтобы избежать самобичевания.

– Думаю, ещё нет. Но я мечтаю. Любовь – это ведь то, чего все мы ищем, правда? Наверное, потому что никто не хочет быть один.

Её откровенность обезоруживала. Это был не разговор с барменом. Это был честный диалог – почти с незнакомцем. Без масок.

Мы говорили о детстве, семье, работе. Ника оказалась журналисткой, училась в школе для девочек, её родные живут в другом городе.

Я рассказал и о себе – но ни слова о Маше. Даже намёка. Боялся, что она зацепится и начнёт распутывать эту нить.

Наша встреча закончилась так же стремительно, как и началась. Она взглянула на часы, ахнула и вскочила:

– Уже полчаса как должна быть на работе!