Ингрид Юхансен – Фьорды. Ледяное сердце (страница 45)

– Лени, эта прическа тебя удивительно преобразила. Ты выглядишь, как настоящая миледи, хозяйка готического замка. Моя госпожа, – он усадил меня за стол, на котором посуды оказалось намного больше, чем продуктов, пригодных в пищу. – Хочешь, я буду твоим лакеем, буду тебе прислуживать за обедом?

– Нет! Андрес, сядь, ты меня пригласил обедать, значит, давай обедать!

Он покорно сел рядом со мной.

– Сегодня утром, когда я тебя увидел, решил, что ты мне привиделась…

– Андреас, это фьорды! Здесь нет видений – только тролли и драугры [39] , – рассмеялась я. Он накрыл мою руку своей ладонью – часов на запястье не было. Я провела пальцами по светлой полоске кожи. – Ты сильно переживал из-за часов?

– Да, хронометры – из тех вещей, к которым очень привязываешься. С другими часами мне как-то неуютно. – Он вздохнул. – Я заказал точно такие же, с ремнем из акульей кожи, но придется ожидать почти три месяца, их делают под заказ…

– Старые люди рассказывают, что тролли любят воровать у путников, но если их задобрить, пропажа обязательно вернется.

– Лени, ты действительно веришь в троллей? – он недоуменно посмотрел на меня. Да, в этой жизни все когда-нибудь бывает в первый раз – я сегодня впервые обедаю с парнем, у которого отсутствует чувство юмора. Напрочь! Надеюсь, так только кажется, потому что норвежский для Андреса не родной язык. Я ответила:

– Не вполне. Зато я верю, что часы к тебе вернутся.

– Каким образом? – Мне показалось, что он занервничал.

– Естественным. Это я их взяла.

– Значит, они у тебя были все время?

– Да. Только я их оставила в Осло.

Мы вместе рассмеялись – дружно и беззаботно, считай, первый раз за все время нашего знакомства, и, наконец, выпили. Я плохо разбираюсь в вине и оставила его выбор на вкус Андреса.

Шеф потчевал нас форелью под тонким белым соусом, салатом из сладкого цикория, воздушным овощным муссом, в котором я распознала привкус свеклы. На десерт было фломбировано парфе. Огонь на блюде прогорел за считаные секунды, оставив неуловимый шлейф из ароматов рома и натуральной ванили, раньше, чем успел растопить замороженную начинку. Действительно, было очень вкусно.

Я облизывала ложечку, сверкающую, как украшение с рождественской елки, и думала, что единственный десерт, который я смогла бы предложить гостям к ужину в отеле, – имбирное печенье. Вполне возможно – из супермаркета. Я настолько живо представила печеньки, как они лежат в буфете на тарелочке и вкусно пахнут, что даже в носу защекотало от запаха, а подстегнутый воспоминаниями мозг сразу же заработал с удвоенной скоростью. Я допила вино и спросила:

– Скажи, почему ты уверен, что человек, с которым ты говорил, – заказчик?

– Мадам, которая называла себя «Дюваль», его так назвала. Меня не посвящали в подробности. Я на определенных условиях предоставлял интерьер и создавал возможность съемок, скажем так. Хотя мадам обещала держать меня в курсе…

– Она могла тебя обмануть. Маркиз де Сад в «120 днях Содома» описывает типа, сексуальное возбуждение которого усиливалось, когда он нарушал данные обещания…

– Это метафора. Таким дамам платят именно за то, чтобы они не испытывали личной эмоциональной вовлеченности… в процесс.

– Тем более. Ей было легко тобою манипулировать!

– Поэтому на лайнер и прислали профессионального агента – поддерживать меня.

– Скорее ее прислали тебя контролировать.

– Какая теперь разница? Ничего хорошего действительно не вышло. Девушка погибла по моей вине. Она сказала, что сама справится, а я могу отдыхать. Пока я развлекался с мадам, ее утопили… – Он замолчал и уставился в стекло графина невидящим взглядом. Мне стало обидно, что Андреса втянули в чужую гнилую игру, даже не проинструктировав толком. Если он не обманывает меня, как обычно, а действительно был в тот вечер у мадам – убить девушку он не мог, и сама мадам не могла. Значит… был кто-то еще. Сообщник. У меня мелькнула догадка, которая могла ободрить Андреса.

– Как это может быть твоя вина? Подумай, ты даже не знаешь, зачем прислали агента на самом деле. – Мы сидели на полукруглом диване, эффектно повторявшем линии кровати в спальне и огибавшем стол. Я пододвинулась поближе к нему и понизила голос: – Знаешь, я поняла, почему так вышло с девушкой…

Он тоже пододвинулся ко мне, теперь мы оказались так близко, что наши локти столкнулись, между ними проскользнули легкие электрические искорки.

– Помнишь, эта мадам фотографировала персонал? Стюардов, меня, ребят из охраны, всех подряд. Я только сейчас поняла зачем! Она отправляла все фотографии тому, кто мог опознать агента! Они убедились, что на лайнере есть агент, и изменили планы. Кто-то слил им информацию об операции. Ясно?

– Допустим, ты права. Зачем им убивать агента, если они все отменили?

– Наверняка что-то она выяснила. Перед тем, как сбежать, другая девушка, Криста, рассказала мне, что они уже менялись с этой Марикой. Марика прибиралась у мадам после вечеринки в каюте, и ей очень хорошо заплатили. Интересно, за что?

– Я не знал, что они уже менялись. Какое безобразие! Надо к черту разогнать всю эту команду! Вообще запретить ставить на рейсы тех, кто ходил вместе более двух раз. Одна компания бездельников! Недокомплект в шлюпках, непроверенные плоты. Плевать они хотели на инструкции, воруют все подряд и прикрывают друг друга! А судовладелец потом выплачивает страховки и получает иски от пассажиров! – Он допил вино одним длинным глотком.

Пока Андрес негодовал, моя мысль совершила еще один логический круг:

– Скорее всего, эта девушка разузнала, кто провалил всю операцию.

– Что?

– Марика узнала, кто двойной агент, и ему пришлось утопить девушку и отменить все, что планировалось. Но тебе заплатили, чтобы ты считал убийство частью съемок, боялся, переживал и лишний раз не трепал языком. Думаю, так и было.

Голова Андреса склонилась к плечу, он задумался и погрустнел:

– Возможно, ты права.

– Ты знаешь, где сейчас эта мадам?

– Нет. Я помог ей высадиться в Тромсё, как и многим другим гостям.

– Надо как-то ее найти, – я потянулась к его компьютеру. – Есть же какие-то сайты – блоги, где она предложит свои услуги? Она не сможет долго сидеть без денег, правильно?

Он досадливо поморщился:

– Лени, расследованием должны заниматься профессионалы. Видишь, как опасно самочинно вмешиваться в такие дела. Лучше бы я сразу все рассказал матери…

Втайне я удивилась, что мать Андреса жива и способна как-то влиять на его жизнь, хотя никаких причин считать его сиротой у меня не было.

– Причем тут мать? Андрес, как ты не понимаешь? Человек, который убил девушку, рассчитывает и тебя подставить. Сделает виноватым во всем, что случилось. Никто тебе не поможет, никакие профессионалы!

– Лени, я не собираюсь изображать детектива, я даже такие книги не читаю.

– Хорошо! Сиди и читай сборник кулинарных рецептов кухни – фьюжен. Я ухожу!

Было очень жаль любимый предмет гардероба. Конечно, он сделал это специально! Конечно, мне хотелось ему врезать с маха и очень сильно. Конечно, я обманывала себя, когда думала, что смогу встать и уйти. В глубине души я прекрасно понимала, чем закончится наш обед и вообще любая встреча, мне не следовало соглашаться. Но я вела себя, как алкоголик, который искренне верит, что каждая новая рюмка – последняя.

Я слушала, как Андреас ругает себя за неловкость, смотрела, как он перебирает вещи, подыскивая подходящий для меня пуловер, согласилась надеть его, а рубашку оставить здесь для стирки. Начала расстегивать пуговку за пуговкой и исподтишка наблюдала, как меняется хозяин «Владычицы морей». Его чуть вздернутые вверх светлые брови, придававшие лицу доверчивое, почти детское выражение, выпрямились, на лбу залегла складка, сразу превратившая его во взрослого, страстного человека. Даже идеально прямой античный нос, кажется, стал острее, как нос гончей, почуявшей добычу. Он резко повернулся, совершенно забыв о больной ноге, и потянулся ко мне всем торсом.

Темная, иррациональная сила овладела мною – если бы я посмотрела в зеркало, наверняка увидала бы «плохую сестренку», которая стоит за моим плечом и подталкивает вперед. «Он врет, он все время тебя обманывает. Он все знает, он видел, что случилось, – злобно шептала невидимая сестренка мне прямо в уши. – Ты ему нужна только для секса, больше ни за чем. Он считает тебя еще одной шлюшкой на своем пути, годной только доставлять ему удовольствие, расхваливать его стати, при этом «не испытывать ничего личного». Но передо мной были двери с матовым стеклом, и никакого отражения в них нет, я развернулась и резко бросила испачканную рубашку прямо в Андреса, вошла внутрь ванной и решительно открыла воду.

По мере того, как ванна наполнялась, струя мягко зазвенела мне:

«Лени-Лени, он тебя утопит! Нельзя снова попадать в воду вместе с ним!»

Но я уже стащила джинсы, отшвырнула прочь и перебросила ногу через бортик. Будем считать, что это следственный эксперимент, которого не может позволить себе ни одна полицейская система мира. Сможет он отказаться от своих экстравагантных развлечений ради куда более банального секса, зато со мною – самой владычицей морей, или попробует утопить меня как ту, другую, бедолагу?

Сладкое предвкушение опасности щекотало затылок, тысячи крошечных пузырьков ласкали тело так сладостно, что я зажмурилась. Горячие струи воды сменялись холодными, и здравый смысл напрочь растворился в них.

Когда я открыла глаза, он стоял за моей спиной. Его ладони коснулись моей кожи, переместились от ключиц к груди, прикрыли соски и нежно сдавили их – я видела отражение его обнаженного торса в зеркале, могла любоваться его загорелой кожей:

– Лени, я хочу к тебе… – прошептал он, склонившись к моему уху.

– Нет. – Я строго сдвинула брови. – Я тебе запрещаю.

– Лени, разреши мне, ну пожалуйста… – он опустился на скользкий бортик ванны.

– Нет! У тебя железяки на ноге, ты заржавеешь, как Железный Дровосек из сказки.

– Они из очень качественного материала, такой не умеет ржаветь. Вообще их скоро снимут, – он с нежданной лихостью перемахнул через бортик, вода выплеснулась на пол.

Два тела соприкасались скользко, как две большие рыбины. Его руки обвили меня, а губы коснулись моей шеи, я перевернулась так, что оказалась у него на коленях, и прижалась к нему, он чуть-чуть подтолкнул меня наверх, его губы страстно целовали и прикусывали мою грудь, а руки уверенно ласкали ягодицы. Казалось, он в моей власти – не только его тело, но и душа. Каждый миллиметр моей кожи, каждая клеточка таяла от наслаждения, а вода закипала от нашей страсти. Наши пальцы переплелись с водяными струями и друг с другом. Я откинулась назад, мои бедра скользнули вверх, потом медленно опустились вниз – я могла оттолкнуть его, а могла впустить его напряженную, изнывающую от желания плоть внутрь, в самую глубину себя. Я готова была позволить ему слиться со мною, стать частью моего разгоряченного страстью тела, моего темного «я» – дикого и необузданного существа, о котором я не подозревала еще недавно. Моя плохая сестренка рвалась наружу и требовала свободы! – ногти все глубже впивались в его кожу, наши движения ускорялись. Я в последний раз взлетела вверх – к самому прозрачному потолку, к небу, на котором не было звезд, одни только черные тучи – и рухнула на его мокрую гладкую грудь и впилась в его губы своими, прикусила их так, что ощутила во рту привкус крови. Мы с головой погрузились в бурлящую воду. Ароматная пена сомкнулась над нами – если сейчас утонем, то вместе.