Ингрид Карлберг – Альфред Нобель. Биография человека, который изменил мир (страница 133)
Между полевыми маневрами и учениями на плацу Рагнар Сульман инициировал переговоры. Они прошли сверх всяких ожиданий. Кажется, наметилось нежелание продолжать сражение. По сути, никто не стремился передавать вопрос о завещании Альфреда Нобеля в руки одного судьи, и родственники абсолютно не хотели иметь на своей совести срыв уже ставшей знаменитой Нобелевской премии.
В конце мая 1898 года Рагнар Сульман подал заявление об увольнительной, чтобы подписать первый договор о примирении с Анной и Яльмаром Шёгрен. Они сняли свои требования в обмен на 100 000 крон из имущества покойного. Шесть дней спустя настало время для новой увольнительной и новой поездки в Стокгольм. Наследники Роберта требовали больше и не соглашались просто на деньги. Они хотели гарантированного права иметь влияние на Нобелевские премии. По договору они получили и то и другое: 1,5 млн крон и формальное влияние на присуждение Нобелевских премий36.
После долгих месяцев напряженной и ожесточенной борьбы судебный процесс в октябре не состоялся. Более 31 млн крон были зарезервированы на премии Альфреда Нобеля. И душеприказчики, и родственники остались довольны.
«Сердечнейшим образом поздравляю тебя с мирным договором, убежден, что ты действовал совершенно верно», – с восторгом писал потом Эмануэль Рагнару37.
Рагнару Сульману было всего 28 лет, он не привык иметь дело с юриспруденцией и экономикой. Альфред Нобель возложил на его хрупкие плечи почти невыполнимую миссию. Но, как и предполагал меценат, юный химик стал главной действующей силой всего этого драматичного процесса. Рагнар Сульман справился с труднейшей задачей, задействовав упорство, мужество и находчивость.
Альфред Нобель не зря называл его одним из своих немногочисленных «любимцев».
Глава 24. «Взгляды всего мира прикованы к Швеции и Норвегии»
В воскресенье 24 марта 1901 года шведские Нобели собрались у семейного склепа в Стокгольме. В воздухе уже ощущалась весна, на всех были легкие пальто. У оград таяли остатки снега.
Пришли они не ради дяди Альфреда, хотя он покоился именно здесь. Огромный венок предназначался его отцу, Иммануилу Нобелю, чье столетие пышно отмечалось в присутствии газетных репортеров и специалистов в области взрывчатых веществ.
Церемония на Северном кладбище началась в середине дня. Братья Яльмар и Людвиг Нобели попали в объектив фоторепортера, бок о бок перед гранитным обелиском с краткой и выразительной надписью «Нобель».
Один из кузенов выступил с речью о Иммануиле и нитроглицерине. Пастор прочел стихи:
Блеск и благодарность в первую очередь связывали с сыном, Альфредом Нобелем, и его огромным пожертвованием. После его смерти прошло почти пять лет. Долгое молчание заставило иностранную прессу начать недоумевать, куда делась знаменитая Нобелевская премия. Неужели это просто легенда?
Только теперь, в марте 1901 года, дело наконец закрутилось. Номинации на первые пять Нобелевских премий посыпались градом. Церемонию вручения премий было решено провести в день смерти Альфреда Нобеля, 10 декабря 1901 года, впоследствии его назвали Нобелевским днем.
«Защитница дела мира» Берта фон Зутнер не могла сдержать чувств. Ей очень нужна была премия – и ради дела мира, и ради зáмка, оставаться в котором для семейства стало слишком дорого. Год за годом она с тревогой оберегала свое достояние. «Много думаю о Нобелевской премии», – признавалась она в своем дневнике еще в 1898 году, когда стало известно, что удалось договориться с родственниками.
Однако и конкуренция ужесточилась. В августе того же года российский император Николай II, главнокомандующий крупнейшей на тот момент армией в мире, сделал неожиданный ход. Он лично выступил с инициативой большого мирного конгресса, призванного положить конец гонке вооружений между странами. В последовавших за этим многочисленных откликах на премию мира в международной прессе имена российского императора и Берты фон Зутнер все чаще упоминались вместе. Берта доверилась своему дневнику: она воспринимает это как проблему. «Мне легко представить себе, что это может обидеть многих людей, поскольку в последнее время мое имя звучит по всему миру как рекламный слоган. Если меня начнут подозревать в том, что я подчеркиваю свои заслуги, помогаю рекламировать саму себя, то – помимо России – на меня рассердится и стортинг».
Мирная конференция, организованная Николаем II, состоялась весной 1899 года в Гааге и получила название Гаагской. Пацифистское движение наконец-то могло праздновать настоящий прорыв. Был создан Гаагский трибунал (Международный арбитражный суд) – долгожданный орган для решения международных споров, подписаны сразу несколько международных конвенций о войне и развязывании войны. Разумеется, Берта фон Зутнер находилась в Гааге и позаботилась о том, чтобы быть на виду. В Центральном отеле она устроила салон с портретом Альфреда Нобеля, стоящим на столе на самом видном месте. Такая акция не прошла незамеченной. Не слишком ли далеко она зашла? Когда родственница Берты прокатилась по Гааге в роскошном экипаже, Берта встревожилась всерьез. Такое слишком явно свидетельствовало о наличии денег. Родственница, «вероятно, лишила меня Нобелевской премии своей бестактной четверкой коней», – писала Берта фон Зутнер в своем дневнике.
В октябре 1900 года Эмануэль Нобель посетил замок Харманнсдорф. Теперь Берта фон Зутнер получила подтверждение своим опасениям: норвежцы просили Эмануэля разузнать, не примет ли Николай II Нобелевскую премию. Но, когда приблизился момент оглашения премии, вера Берты фон Зутнер в себя оставалась нерушимой. «Думаю, в конце концов я ее получу. Строю на этот случай кое-какие планы. Премию разделят, поэтому планы скромны. Достаточно, чтобы обеспечить мою старость. Это хорошо», – писала она в дневнике1.
Берта фон Зутнер была номинирована многими, кажется, она получила более всего номинаций, когда норвежский Нобелевский комитет в апреле 1901 года закрыл список. Она
Миллионы Альфреда Нобеля, выделенные на премии, обрели дом. С лета 1900 года существует Нобелевский фонд – как юридически, так и практически, – в котором душеприказчик Рагнар Сульман был членом правления. Контора располагалась на Норрландсгатан, 6, всего в пятидесяти метрах от того дома, где в 1833 году родился Альфред Нобель. Табличка из черного стекла выглядела так скромно, что большинство людей ее не замечали. Журналистов, стучавших в дверь, встречал исполнительный директор Свантессон, который перевез сюда мебель орехового дерева из кабинета Альфреда Нобеля в Бофорсе. В книжных шкафах – книги, принадлежавшие меценату, в хранилище в специальном сейфе – его прошедшее через многие руки завещание3.
На орбите Нобелевского фонда появились пять спутников. Это были особые Нобелевские комитеты в премирующих организациях, которым предстояло непосредственно выполнять задачу. С каждым месяцем списки номинантов росли. Невероятно много оказалось тех, кто желал привлечь внимание к собственным заслугам во благо человечества. Например, один итальянец предложил самого себя на премию в области литературы за брошюру о том, как избавиться от мозолей. В конце концов созрело решение: на Нобелевскую премию нельзя выдвигать самого себя, претендент должен быть номинирован4.
По некоторым пунктам общее представление о завещании Нобеля расходилось с интерпретациями, достигнутыми путем переговоров. Если бы премия в области физики выдавалась за самое большое достижение в предыдущем году, или «в минувшем году», как писал Нобель, лауреатом 1901 года должен был бы стать Макс Планк, представивший свою революционную квантовую теорию в середине декабря 1900 года. Между тем Планку пришлось ждать до 1918 года, пока человечество осознало значение квантовой физики. Вместо этого крупнейшая звезда физики последних лет, его земляк Вильгельм Рентген, получил значительно больше номинаций за свое новаторское открытие Х-лучей, датированное 1895 годом5.
С замиранием сердца культурная элита ожидала решения Шведской академии по литературной премии. Пикировки продолжались. Когда академия представила свой устав, в котором прописывался порядок присуждения Нобелевской премии, он более всего смахивал на творение шестнадцатилетнего гимназиста, написанное между бокалами пунша. Восемнадцать членов академии могут распределять мелкие стипендии нищим шведским поэтам, но назвать крупнейшего современного писателя в мире?
К тому же выбор 1901 года казался столь очевидным, что Шведской академии не стоило особых усилий избежать насмешек над ней самой и Швецией. Весь мир ожидал, что первым лауреатом Нобелевской премии в области литературы станет русский писатель Лев Толстой.
Полки в новой Нобелевской библиотеке буквально прогибались под тяжестью тысяч иностранных томов в кожаных переплетах, которыми пришлось срочно обзавестись. Хорошей новостью стало то, что в Россию отправили гонца для закупки сотен книг. Однако все пошло не так. Когда взору восемнадцати членов академии предстал список претендентов из двадцати пяти позиций, имени Льва Толстого среди номинантов не было. Зато там присутствовал Эмиль Золя – другой знаменитый писатель, которого сам Альфред Нобель, впрочем, презирал. И Шведская академия тоже, как очень вскоре выяснилось. По мнению восемнадцати академиков, «бездуховный, порой грубо циничный натурализм Золя» плохо сочетался с теми «идеалами» возвышенной литературы, которые желал наградить Нобель.