Ингрид Карлберг – Альфред Нобель. Биография человека, который изменил мир (страница 135)

Поваров ровно сорок пять – они с полной отдачей работают на кухне несколькими этажами выше. Нобелевское меню составлялось еще в феврале. Для горячего блюда вырастили тысячу триста одинаковых по размеру перепелок, черный чеснок ферментировался до идеального состояния в течение нескольких месяцев. Сейчас они скатывают девять тысяч шариков из маринованных райских яблочек и укладывают их в маленькие тарталетки с дайконом и майонезом с добавлением черемши. На тарелочках с закусками тарталетки образуют красивый полукруг вокруг запеченного на углях террина из омаров и морских гребешков.

Шеф-повар переводит дух. Как всегда, он думает, что это безумие – подавать на такое количество гостей блюда, в каждое из которых вложено так много труда. Но это Нобелевский банкет, главное торжество года, торжество из торжеств. Остается лишь работать еще быстрее.

К половине шестого процедура вручения премий заканчивается, стихают последние звуки торжественного марша. Приглашенные на банкет выходят на улицу, где метет мокрый снег. Они спешат к заказным автобусам, опасаясь, как бы непогода не испортила их прически и пайетки на платьях.

В Голубом зале все ожидают процессии почетных гостей, вдыхая аромат дорогих духов. Репортеры вечерних газет готовятся оценить наряды этого года. Телекомментаторы проверяют вопросы зрителей, наблюдая за атмосферой, впереди у них четыре часа прямой трансляции с ужина.

Звучат фанфары. Скрежещут по полу тысяча триста стульев. Все встают.

На улице приморозило, все быстро прихватило льдом. Под ногами похрустывает, когда я шагаю по траве Северного кладбища. Небо ясное, в остальном же – обычная для Швеции декабрьская тьма, особенно здесь, у могилы Альфреда Нобеля. Гранитный обелиск возвышается в сумерках как гигантская черно-серая ракета. Имя на камне разглядеть трудно.

Держа в руках поминутное расписание банкета, я смотрю на часы. Скоро король Карл XVI Густав поднимет бокал за великого мецената, как много раз он делал прежде и еще много раз повторит в будущем.

Утром, как обычно в этот день, могилу посетили генеральный директор и председатель Нобелевского фонда. Лавровый венок ручной работы, который они возложили, покрылся тонкой корочкой льда, большие круглые свечи погасли. Подумав, что на следующий год им стоит раскошелиться на могильный фонарь, я стараюсь следить за прямой трансляцией в телефоне. Вот подают шампанское. Канделябры на столе для почетных гостей отбрасывают на могилы отблески света. Гул голосов на банкете сливается с грохотом шоссе позади кладбища.

Остается всего несколько минут. Интересно, Альфред Нобель осудил бы такую пышность? Вряд ли. Гостей он всегда принимал роскошно, оставаясь непритязательным в частной жизни. Он желал чествовать живых, а не мертвых.

Вот король поднимается, берет микрофон. Не выпуская из пальцев телефона, я кладу руку на могильный камень. Тысяче тремстам гостям налили в бокалы шампанское Taittinger Brut Reserve. Король откашливается.

«Ladies and gentlemen, I would like you all to join me in a toast to honor the great donator, Alfred Nobel!»[64]

«Вот видишь, – шепчу я в темноте. – Ты совсем не так одинок, как тебе казалось».

Что произошло потом?

Жюльетта Адам дожила до ста лет и умерла только в 1936 году. Она перестала собирать свой салон в конце 1890-х, а несколько лет спустя оставила и журнал La Nouvelle Revue. К этому моменту он уже утратил свое значение. С Первой мировой войной пришел тот реванш Германии, за который так долго боролась Жюльетта Адам. Однако она чувствовала лишь горькое разочарование. Столько погибших – и никакого решения. И к чему приведет страстное желание Германии взять реванш?

Софи Хесс жила одна с дочерью Маргрете. Первое время она могла существовать на пожизненную ренту, обеспеченную ей в завещании Альфреда Нобеля, но после Первой мировой войны венгерские государственные облигации, предназначенные Альфредом для этой цели, утратили всякую ценность. Когда в 1919 году Софи скончалась, дочь Маргрете находилась в состоянии крайней нужды и написала в Нобелевский фонд. К этому моменту она сама потеряла на войне мужа и одна воспитывала детей. Рагнар Сульман позаботился о том, чтобы ей из Стокгольма были отправлены несколько посылок с провизией.

Эмануэлю Нобелю удалось сдержать падение акций, обусловленное тяжбой по поводу завещания. В конце 1890-х годов произошел промышленный переворот, и обе нобелевские компании в России процветали. После революции 1917 года семейство лишилось всех владений в России, а Эмануэлю пришлось бежать в Швецию, переодевшись крестьянином. Иностранной собственности оказалось достаточно, чтобы он вполне благополучно мог жить в Швеции до самой смерти в 1932 году. С 1911 года Эмануэль Нобель был членом Королевской академии наук.

Яльмар Нобель посвятил себя покупке и разработке сельскохозяйственных земель и недвижимости, среди прочего владел усадьбой Клагсторп в окрестностях Шёвде. Будучи инженером, он очень интересовался строительством современных судов, ему принадлежали, в частности, моторные яхты «Арона» и «Атала». Женился он поздно, имел четверых детей, умер в 1956 году.

Людвиг Нобель, сын Роберта, купил большой участок земли в Бостаде и построил целый коттеджный поселок для дачников, который был закончен в 1907 году. Людвиг прославился как «Король Бостада» и построил в этих краях в 1920-е годы знаменитые теннисные корты, отели и рестораны. С 1913 года до своей смерти в 1946 году он оставался директором Бостадского пляжного отеля. У Людвига и Вальборг родилось трое детей.

Ингеборг Риддерстольпе (урожденная Нобель) проживала в Йиреста в Вермланде до смерти мужа Карла фон Фришена Риддерстольпе в 1905 году. У пары родился единственный сын, скончавшийся в годовалом возрасте. После этого Ингеборг перебралась в Стокгольм и посвятила всю свою жизнь благотворительности. Она купила усадьбу Фрамнэс в Гренна и завещала ее на создание дома отдыха для нуждающихся. Ингеборг умерла в 1939 году.

Рагнар Сульман возглавлял компанию «Бофорс Крют» с 1898 по 1919 год, продолжая дорабатывать новый порох Альфреда Нобеля. Позднее он стал коммерции советником и начальником бюро промышленности при Торговой коллегии. Первые 46 лет Сульман заседал в правлении Нобелевского фонда и был его исполнительным директором с 1936 по 1946 год. Сорок четыре года спустя внук Рагнара Сульмана, Микаэль Сульман, занял пост исполнительного директора Нобелевского фонда.

Берта фон Зутнер овдовела в Нобелевский день 1902 года, когда ее любимый муж Артур фон Зутнер скончался в возрасте 52 лет. В одиночку она продолжала активно работать в пацифистском движении и в конце концов получила в 1905 году Нобелевскую премию мира. Это произошло после того, как Эмануэль Нобель обратился к писателю Бьёрнстьерне Бьёрнсону и пояснил, что Альфред Нобель, учреждая премию мира, в первую очередь имел в виду Берту фон Зутнер. Берта фон Зутнер умерла 21 июня 1914 года, за неделю до выстрелов в Сараево, ставших поводом к началу Первой мировой войны. В тот момент она была занята планированием Мирного конгресса в Вене в августе того же года.

Благодарности автора

Свою жизнь я посвятила нарративной и расследовательской журналистике в различных ее проявлениях. Перенести привычные мне методы работы на материал XIX века казалось непростой задачей. В самых смелых моих фантазиях я не могла представить себе, что возможно забраться так далеко, настолько приблизиться к событиям, происходившим 150 лет назад. Поэтому моя первая и глубочайшая благодарность техническому прогрессу, который позволил мне, сидя в Стокгольме в 2018 году, мгновенно получать документы американского конгресса за 1866 год или находить описания глазами очевидцев драмы, разворачивавшейся во время осады Парижа в 1871 году. Таких примеров сотни.

И все же проект такого масштаба невозможно осуществить без тяжелой и масштабной предварительной работы. Будучи по сути своей бегуном на длинные дистанции, я все же никогда не справилась бы с книгой об Альфреде Нобеле, если бы не все мои замечательные помощники. О каждом из вас я могла бы написать длинный рассказ, столько тепла, радости и интереса мне довелось встретить. Но компания получилась столь обширная, что мне придется ограничить выражения своих чувств. Вы все сами знаете, что вы значили для меня.

Множество исследователей и переводчиков помогали мне, выполняя краткосрочные и долгосрочные задания в течение трех с половиной лет работы над книгой. Огромная горячая благодарность вам: Виталий Ананьев, Пиа Аксельссон, Юрий Басилов, Кларисса Блумквист, Диана Бологова, Карин Боргквист Юнг, Клеменс Борндорф, Михаил Друзин, Микаэль Эдельстам, Эдоардо Фолли, Петер Хандберг, Райнер Кнапас, Дуглас Кнутссон, Юлия Колесова, Олег Любезников, Виктор Лёфгрен, Лизабет Лёфстранд, Андрей Мамаев, Линн Нурдландер, Александр Пуэх, Нестор Сантонен, Сесилия Тенгмарк и Мауро Замбони.

Я безгранично благодарна всем, кто согласился дать мне интервью и снабдил меня важнейшими фактами и изображениями. Особо хочу поклониться Ларсу М. Андерссону, Йоелю Бергману, Шарлотте Бустрём, Патриции Брет, Вольфу-Рюдигеру Бушу, Ульфу Петеру Буссе, Абдулле Х. Даудову, Кристиане Демёленер, Альберто Гуглиельми, Паулю Хансену, Владимиру Лапину, Ивару Лидбеку, Йохену Медеру, Андерсу Мубергу, Кристине Муберг, Андерсу Лундгрену, Сеймуру Маускопфу, Улаву Ньёльстаду, Роберту Нобелю, Экардту Опицу, Ларсу-Эрику Паульссону, Пану Саволайнену, Саре Страндберг, Йорану Сундмару, Лив Астрид Свердруп, Нильсу Удденбергу, Леониду Выскочкову, Петеру Валленстеену, Филипу Уорену, Брите Осбринк и Андерсу Эгрену.