Инга Милецкая – Поколение облупленной краски (страница 2)
Уже тогда, в Таниной голове созревали нехитрые планы, где и как можно получить то, что хочется и что есть у других. А если не получится достать, то надо сделать так, чтоб и у других тоже этого не было. От подобных мыслей у нее тянуло в животе и сводило челюсти, иногда даже мучила бессонница.
Завидовала одноклассникам, живущим хоть и в соседних, но гораздо бОльших квартирах с балконом, имеющих лучше чем у нее портфель, куртку, кофту…
Дома в городке были почти однотипные- панельные, хрущевские постройки с маленькими кухнями и проходными комнатами, именуемыми «залом». Но встречались и каменные дома, с широкими коридорами, большими кухнями и огромными балконами, построенные еще в довоенное время для проживания инженерно-технических работников.
Когда Машке было лет 8, ее отец жил с ними и работал ночным сторожем на стройке нового дома с квартирами улучшенной планировки. Машиной обязанностью было носить ему поздним вечером теплый ужин в кастрюльке, плотно завернутой в полотенце. Отец настаивал, чтобы дочь приходила затемно, вынимал кастрюльку с едой из тканевой темной сумки и накладывал туда несколько паркетных досок, прикрывая сверху тем же полотенцем. Машка часто брала с собой и Таньку, которая сначала не понимала, зачем дядя Витя накладывает в сумку дощечки, но потом поняла, увидев в большой комнате прекрасный паркет. Проработал Виктор сторожем достаточно долго, насобирав паркетных досок для зала. Он был хоть и любителем крепко выпить и погонять жену с дочкой, но рукастым и домовитым. Сам сделал ремонт в их квартире, собрал паркет в зале из ворованных дощечек и ушел в запой, после чего мать выгнала его из дома.
В одном из таких старых «сталинских» домов жил одноклассник девочек, Левушка. Жил он с мамой, папой и бабушкой, которая управляла всей семьей. Юлия Лазаревна, бабушка Левчика, всю жизнь прослужила секретарем у директора завода, одного из главных людей города. Говорят, он привез ее с собой еще молодой из областного центра, поселил в соседнем, но таком же элитном доме, где и сам жил с семьей. Потом Юлия родила Верочку, не выходя замуж. Но обсуждать личную жизнь секретаря директора градообразующего предприятия никто не смел.
Верочка росла в заботе и ласке, не знала отказа ни в чем. У нее были самые лучшие игрушки и одежда, вкусная еда и в школу ее иногда завозил шофер директора. Верочка, выросшая тепличным цветочком, каким-то странным образом окончив политехнический институт, была устроена в отдел кадров завода. Всегда ходила гордая, смотрела на всех свысока, как бы давая возможность полюбоваться собой, и подруг не заводила.
Юлия Лазаревна была секретарям до самой скоропостижной смерти директора (обширный инфаркт на рабочем месте), потом вышла на пенсию и занялась воспитанием внука, Верочка к тому времени вышла замуж за Володю, высокого харизматичного молодого инженера, с выгодным хобби-ремонтом магнитофонов в свободное от работы время.
Левчик был копия своей мамы, с женскими чертами лица, щуплый и тщедушный. После уроков его встречала у школы Юлия Лазаревна, как всегда в строгом старомодном жакете, светлой блузе, застегнутой под самое горло и темной юбке, и отводила внука в музыкальную школу.
Левчик играл на скрипочке, иногда выступал на школьных праздниках, как единственный скрипач в школе, в белой гипюровой рубашке с густым жабо , перешитой из бабушкиной блузки, и лаковых туфлях. Но играл он отвратительно, фальшивил, сбивался и краснел лицом. Бабушка сидела в первом ряду, любовалась внуком и аплодировала громче всех.
Левчик же очень стеснялся ее опеки, которая продолжалась вплоть до 10 класса. Он так и остался худым и тщедушным, и даже в переломное лето, когда уходили на каникулы мальчики, а через три месяца возвращались в школу рослыми парнями, он вернулся тем же утенком, заняв место на уроке физкультуры в самом конце.
В классе девочки его обожали, он вызывал желание заботиться о себе, мальчики не обращали внимание, не связывались с ним.
Левчик был отличником, особенно легко ему давалась алгебра, он с легкостью решал задачки на контрольных, успевал решать и свой и другой вариант, отправлял листок с решением по кругу, благодаря чему оценки по контрольным работам у класса были не ниже четверок. Во всяком случае у того, кто успел списать.
Бабка Юлия Лазаревна в школе была частым гостем, почти пинком открывала дверь в учительскую, свободно заходила к директору школы, своей давней знакомой. Именно по этой причине отдала внука в эту школу, хоть и не самую лучшую в городе и от дома дальше, но со «своим» директором проще договориться всегда, да и на счет золотой медали легче будет хлопотать.
Классного руководителя окружила заботой и вниманием, приглашала в гости, сама приходила с полными пакетами, дарила подарки от себя лично и собирала средства с родителей на значимые даты.
Однажды, еще до рождения Алеши, Люба, мама Таньки все таки зашла на родительское собрание. В тот момент классного руководителя, ведущего собрание, еще не было, речь держала Юлия Лазаревна.
– Товарищи! Приближается день рождения нашей дорогой Веры Кузьминичны, нам нужно всем собрать деньги на хороший подарок от нашего класса, – декламировала секретарь на пенсии. – Я знаю, что у нее нет самовара, и она хочет электрический, поэтому предлагаю собрать по 8 рублей, этого хватит и на самовар и на хороший букет. – вещала она, стоя возле доски в непременной блузке с пуговками и длинной плиссированной юбке, размахивая руками с наманикюренными пальчиками.
– А что, можно, – поддержала идею мама Максима, работающая завсекцией электронных товаров местного универмага, – к нам поступают такие, следующий завоз через неделю, самовар «Петушок», очень красивый, цена 137 рублей 40 копеек, я отложу, если что.
Остальные родители не очень обрадовались предложению, сидели, потупив взор, 8 рублей немалые деньги, но как отказать то. И тут, к всеобщему удивлению, Любу прорвало:
– А у нашей учительницы нет пианины? – крикнула она, не вставая с места, – А то давайте ей пианину купим, а че, мы ж все богатее здеся, деньги вон сидим рисуем!
Юлия Лазаревна не ожидала такой реакции, тем более от гражданки, которую видела на собраниях пару раз всего.
– Ну что ж, – блеснув глазами ответила она, – я хотела как лучше, решайте сами конечно.
Все, кроме самой Юлии Лазаревны и завсекцией магазина, облегченно выдохнули, избавились от проблемы и были благодарны Любе, взявшей смелость так осадить вездесущую бабулю.
В результате собрали по 2 рубля, подарили огромную коробку конфет за 25 рублей. Но Юлия Лазаревна запомнила Любу и при первой возможности передала учителю монолог неблагодарной мамаши, сдобрив и усилив лично придуманными фразами, выписав тем самым Таньке до конца 8 класса «волчий билет». После этого случая Вера Кузьминична, итак не замечавшая Таню, теперь же придиралась к ней по любому поводу, и чаще всего несправедливо.
Однажды Юлия Лазаревна не пришла к школе за внуком, Левчик вышел и сам направился в сторону дома, волоча тяжелый портфель. Но как то неловко споткнулся, упал, уронил портфель в лужу… Встал с трудом, было больно и обидно. Танька видела падение Левчика, сначала прыснула от смеха, потом стало его жалко.
– Давай портфель свой, доведу до дома тебя, – сказала она, подставив руку Левчику, – а че бабуля не пришла?
– У нее мигрень, – вещал Левчик откуда то из под Танькиной подмышки, он был ниже ее на две головы.
Они дошли до дома Левы, добротного, высокого, из бурого кирпича с серым каменным цоколем. Поднялись по широкой лестнице с затейливыми перилами и позвонили в двустворчатую дверь.
Бабуля встретила их в черном китайском халате с красно-желтым драконом на спине и яичной маске на лице. Признаки мигрени выдавало повязанное на лбу полотенце. Для Таньки потом всю жизнь китайские халаты будут считаться одним из элементов роскошной жизни. Она заметила, что несмотря на свой возраст, (а Юлия Лазаревна в следующем году планировала отпраздновать 60-ти летний юбилей), бабушка выглядела лучше, чем ее 34 летняя мама, вечно уставшая и ворчавшая на отца.
– Проходите, дети, – сказала она, открыв дверь и беря из рук Тани Левин портфель.
– Как тебя зовут, девочка?, – спросила она.
– Таня, Татьяна Голованова, мы с Левчиком в одном классе же учимся, – ответила она, стараясь снять грязные ботинки ближе к входу.
– А-а-а-а, – задумчиво затянула бабуля, – «Голованова-пианино», – и приветливая улыбка сменилась в слегка презрительное и немного жалостливое выражение лица, ощущаемое даже через толстый слой яичной маски.
Танька не обратила внимание на эту случайную странность, при чем тут пианино ?
– Пойдем ко мне, – сказал Левчик и двинулся в сторону открытой светлой комнаты, скользя по красивому линолеуму, напоминавшему рисунком сборный в квадратные блоки паркет. Кстати, таким же линолеумом был выстлан кабинет директора и секретарская, времен работы там Юлии Лазаревны.
Тане же захотелось побыть еще в прихожей, на стенах которой были обои – мечта ее мамы, «под кирпич». Однажды, в каком-то фильме мать увидела коридор «в кирпич». Это было богато и необычно, и самое главное – невероятно модно. И с тех пор Люба мечтала о таких обоях, хотя вживую их никогда не видела, но мысленно примеряла к своей крошечной прихожей.