Инга Максимовская – Здравствуй, пышка. Новый год - Инга Максимовская (страница 5)

Дверь распахнулась, но я не сразу это заметила, увлекшись дурацкими фантазиями. Кухня тут же наполнилась запахом мороза, распаренного дикого зверя и бороды... Да. Борода тоже пахнет, оказывается. Она пахнет солью морской, и штормом и надвигающейся бурей. И...

— Еще раз я чтобы бабу послушался. — Рявкнул огр, и мне показалось, что он собирается метнуть в меня “маленькую” елочку, которая по размерам едва ли не дотягивает до главной красавицы нашей огромной страны. Как он ее, интересно, заволок в дом?

— Я не баба. Это мы, кажется, уже обсудили, — ну кто меня за язык дергает? Он же не в себе. Определенно. А спорить с сумасшедшими...

— А кто ты? Дед мороз с сиськами? Чума с ногами? Выдра бешеная? Лю сказала, что ты, цитирую, Макара змеезубая. Ты как умудрилась так эту чушку раздраконить? Их же не пробьешь ничем. Морда все время кирпичом. Даже у меня не сразу получилось.

— Папа, это Ника же, ты чего? — встал на мою защиту мой маленький герой. — А Лю сама коза вонючая.

— Ваня, нельзя так, — он всего лишь ребенок. И если отец не старается научить его быть вежливым, я то чего лезу?

— А чего, это папа так говорит. И еще он говорит, что разгонит всех к чертям собачьим. И скормит Бантику, вот. Пап, ну скажи же? А нам горошек надо. Я Нике сказал, что у тебя все есть, правда же?

— Горошек? — оглушенно спросил бородатый, бросив задубевшую, но уже начавшую оттаивать елочку, на пол. По кухне поплыл одурительный запах хвои. — Еще и горошек?

— В банке. Нам для салата надо. И игрушки елочные. До нового года всего ничего осталось.

— Папа, а где у нас игрушки? — заскакал радостным зайцем мальчишка. Только дети умеют так радоваться мелочам.

— В чулане. Там же где и елка пластмассовая. Там... Оооооо, у нас же елка есть. Ты отправила меня в лес, в пургу. Ты исчадье. Ты лесное... лесное... Я убью тебя, — завращал глазами чертов медведь и начал медленно наступать на мою растерявшуюся персону. И что делать? Я икнула, выставила вперед руку с ложкой, вымазанной майонезом и сделала шаг назад. Запнулась о собаку, развалившуюся на полу, взмахнула руками и вцепилась... Блин, да в бороду я вцепилась в курчавую, дура такая, и начала заваливаться на чертова Бантика. Ну или Ракшасу, я еще не разобралась. . Варвар взвыл, как медведь шатун и я поняла, мне не жить. И погибну я не от топора, который чертов дровосек так и не выпустил из рук. Он просто меня раздавит, потому что наше с ним падение стало неизбежным. Я грохнулась на собачку баскервилей, которая от неожиданности завыла, так, что, наверняка ее в космосе услышали на орбитальной станции. Расширившимися глазами уставилась на огромную тень, летящую на меня неумолимо и пугающе.

— Мамочка, — пискнула я, когда огромный колун воткнулся в пол, сантиметрах в десяти от моей тупой головушки. А ведь я бы могла замерзнуть в лесу. Какая приятная легкая смерть. Огромное тело вжало меня в деревянное напольное покрытие так, что я не могла не пошевелиться, ни вздохнуть. Каменное тело, словно высеченное из гранита. И шапка эта его свалилась мне прямо на лоб.

— Ух ты, — где-то в пространстве восхитился Ванька.

— Я тебя убью. — прорычал мне в самое ухо медведь шатун. — Ты не Ника, ты демоница. Почему именно ко мне в дом тебя принесло? Почему не к медведую в берлогу. Ты бы его ухайдокала там и успокоилась.

— Фффф, — попыталась я сдуть меховой ворс с глаз. — Вам не кажется, что вы слишком долго лежите на мне. Это недопустимо.

— Недопустимо быть такой ведьмой, — хмыкнул варвар.

— Вы бы хоть представились. А то ситуация такая странная. А я даже имени не знаю вашего. Должна же я знать, кто на мне лежит и угрожает убить.

— Дура.

— А вы Шарик. Поздравляю тебя, Шарик, ты балбес, — вредно рявкнула я. Его лицо оказалось совсем рядом. И в глазах его плескалась сейчас такая болючая ярость, что я сразу растеряла весь боевой идиотизм.

— Не смей так меня называть, — опалил он своим звериным рыком мое ухо. — А как?

— Я Егор, — варвар словно сдулся. Стал маленьким, как дракон из мультика, которого никто не боялся. — Горошек принесу.

— Надо поставить елку, — тихо прошептала я.

— А папа и Ника влюбились, — заплясал вокруг нас рыжий апостреленок. Черт, затянулась эта странная пауза.

— Не выдумывай!

Дорогие мои! Предлагаю вашему вниманию книгу моей коллеги Ольги Коротаевой , которая тоже участвует в литмобе "Новогодняя пышка" . Встречайте роман

Пышка для босса, или Временно беременна

Глава 7

Глава 7

“Дорогой Дедушка Мороз. Меня зовут Ванечка, ну или Барбос, так папа зовет. Мне семь лет и скоро я пойду в школу. Я уже умею читать и писать, папа научил. Он хороший у меня очень, но у него болит там. Где люди чувствуют, понимаешь? И я тоже вел себя хорошо. А когда вырасту, хочу стать врачом, ну или космонавтом, еще дворником хорошо, мне нравится. Но я пока точно не решил. Вот. Я, знаешь, чего просить хотел? Мне игрушек не нужно, у меня есть все, даже машина есть почти настоящая, только детская. Ты не приноси мне ничего. Подари папе новую жену. Я скучаю по маме, но она же на небе и вернуться не может. А папа, может, выздоровеет, если снова влюбится, и снова станет Шариком. Только красивую нам надо, и добрую. Я буду очень ждать.

Ваня Зимнов 7 лет”

— Это я написал, — гордо улыбнулся Ванька. Я проглотила огненный ком, вставший в горле так, что ни туда, ни сюда. Прижала к себе мальчика, уткнулась носом в его макушку. — Представляешь. И тебя Дедушка Мороз нам скинул. Я прям офигел. Представляешь? Как он письмо мое то прочитал, если папа его забыл на почту отвезти? Или у него там компьютер специальный. И все, что дети пишут, сразу ему приходит на электронную почту? Ну как, знаешь, волшебные письма? А папа сказал, что Деда Мороза не бывает. Правда же он зря не верит? Надо верить, и исполнится тогда. Ник, ты чего?

Ничего. Маленький несчастный ребенок. Верить можно во что угодно, но ни один волшебник не сможет наколдовать то, что он загадал. Да и не красивая я, толстая, неуклюжая и глупая. Тут подгулял исполнитель детских желаний.

— Вань, понимаешь, даже самое заветное желание не всегда может исполниться полностью, — вздохнула я, потрепав рыжика по непослушным кудряшкам. Мы сидим с ним у окна и смотрим на бородатого великана, который в одной футболке и своей чертовой шапке. Мастерит подставку для елки. В завихрениях снежного танца он и сам похож на Дедушку Мороза. В его бороде, которую я проредила, идиотка такая, снежинки теряются, как Индиана Джонс в джунглях. А мышцы на руках переливаются, словно ртутные. И он зол, судя по сосредоточенному выражению лица. Как там звали злого брата новогоднего старца? Не помню. Игрушки елочные, которые мы с Ванькой перебираем, подготавливаем к работе, переложены старыми газетами, очень трогательные и винтажные. Домики, белочки, шишки, покрытые блестками и глазурью. Теперь таких не делают. Их собирала и хранила незнакомая мне женщина, с любовью, с надеждой на будущее. Что же случилось с ней? Почему она ушла на небо, оставив на земле тех, кто ее так любит? Ответ на этот вопрос наверняка знает огр, споро орудующий своим любимым топором, прямо под окнами. — Твоему папе нужна тетя, которую он сможет полюбить, понимаешь? Иначе она его не вылечит.

— Ну, я и говорю. Хорошо, что ты выпала из саней. А то какая нибудь страшная ведьма бы явилась. Ужас, — хихикает мой маленький Барбос. Эту ночь новогоднюю я, наверное, запомню на всю жизнь. Да точно на всю, ну если меня деменция не скрючит, конечно. Буду сидеть одна в пустой квартире, в кресле качалке, пить глинтвейн, чокаясь с кошкой, раскачиваться и вспоминать сказочную ночь, проведенную мной в компании злобного Гринча и маленького мальчика свято верящего в то, что мечты сбываются. Сюрреалистическую ночь.