Инга Максимовская – Здравствуй, пышка. Новый год - Инга Максимовская (страница 7)
— Вот ты зануда, конечно. Да эту гирлянду еще сто лет можно пользовать, — пробубнил огр, скорее из чувства противоречия. Конечно он видит, что провода от времени начали деформироваться. И знает все, без моих подсказок. Но врожденное ослиное упрямство не дает ему признать мою правоту.
—Сначала изолента... — кто бы слушал мой глас вопиющего в пустыне.
— Без соплей, как на льду. Учить меня будет бородатая не баба, заблудившаяся в трех соснах, — рявкнул малахаистый, воткнул вилку в розетку и...
В общем я и не осознала сразу, что произошло. Видимо провод возле вилки тоже оголился. Раздался треск ужасный, Ванечка свалился на колени и пополз куда-то. Дверь хлопнула, но я уже не обратила внимания на этот факт. Я увидела только малахай, летящий в воздухе, словно странная птица, развеваясь ушами. Метнулась к валяющемуся на полу великану, рыжие волосы и борода которого красиво встали дыбом и слегка дымились. Майка на красавце вс пошла подпалинами. А на лице застыло выражение такой ужасной злобы, что у меня ноги стали ватными. Отбросило то его знатно. Метра на два не меньше.
— Ты, ты, ты, ты... — ну слава богу, живой. Слава богу.
— Ник, а папа что, теперь так только будет разговаривать? — подполз к инсталляции “Плакальщица рыдает над телом поверженного титана” Ванятка.— Ух ты, зырь, какая прическа у него. Класс. Слушай, я думал его палкой придется отрывать. Я передачу смотрел, там дядьку одного током било. И его, чтобы от розетки оторвать лопатой по спине ударили. Короче, вот, — сунул мне мальчик в руки черенок огромной лопаты.
— Исчадье. Исчадье. Мой сын меня лопатой хотел... Исчадье. Боже. как пережить эту гребаную ночь? - Папа, Ника же тут. Она нас спасет, прошептал Ванюшка.
Дорогие мои! Предлагаю вашему вниманию книгу моих коллег Лилии Хисамовой и Кристины Жуковской , которая тоже участвует в литмобе "Новогодняя пышка" . Встречайте роман
Глава 9
Глава 9
Обычно я готовлю утку по-пекински. Целый ритуал. Сначала птицу опаливаю, проливаю кипятком, мариную в рисовом вине. Потом натираю крупной солью и сажаю на банку. Вообще, положено подвешивать ее на холоде. Но у меня квартирка крошечная, балкона нет. А холодильник такой, что в нем не то что утку подвесить, у мыши не получится вздернуться. Это все что осталось мне от бабули. Мое наследство, которое у меня так и норовит отжать маман в пользу любимого сына. Эх...
Так о чем это я? А точно. Утка — это философия. Я мариную ее три дня. Сливаю с нее кровь. Потом сушу на воздухе, потом обмазываю медом. А потом... Пеку на решетке, плотно укутав птичку фольгой. Наверняка китайцы придумали этот рецепт, чтобы несчастные утки отправлялись в Вальхаллу с почестями.
Подаю я утку с блинчиками Мандарина, зеленым луком и пятью соусам.
Что-то меня занесло. Сегодня у меня нет столько времени. В затылок мне дышит злобный взъерошенный мужик, судя по пыхтению голодный и взбешенный. И маленький Ванька крутится как волчок, глядя, как я колдую над новогодним угощением. А еще, периодически появляются горничные, которые словно сошли с одного конвейера. И если бы я не увидела сразу трех красоток, похожих на статуэточки сердитых богинь, то так бы и думала, что в доме только Лю “привиденит”.
— Ты им не нравишься, — довольно хмыкнул огр, заглядывая мне через плечо. Он странный. И Ванечка прав, у него есть все, как у волшебника, способного материализовать из воздуха любое твое желание. Но... Скорее всего взамен он потребует что-то очень важное и нужное. Потому что волшебник этот прямо тот кого нельзя называть, только в малахае и рыжий.
— Вы бы не стояли у меня за спиной, я когда готовлю не очень дружелюбна. — надо же, не нравлюсь я. Я же не купюра в пятьсот долларов, чтобы всем нравиться. Я вон и зрителям то не очень захожу. Не Офелия я. Сотый лебедь в восьмом ряду. И после этой бесконечной ночи, я точно сменю профессию. Права мама, мой удел бухгалтерия, или на худой конец кассирша в супермаркете.
Так апельсины, мед, корица, чеснок, немного перца.
До боя курантов всего ничего. Могу не успеть. Но, салат у меня готов, еще я сделала канапешки с сыром и виноградинками, Ванюшке взбитые сливки с ягодой и голубикой, картошку пюре, как просил мальчик и...
— Да я уж понял, что можешь ножичком запырять, — слишком он близко. Шепчет в самое ухо, от чего меня передергивает. И что-то в животе расцветает огненным цветком. Странные ощущения. Не сказать, что неприятные, но кажутся мне постыдными. Ведьмина ночь. Нескончаемая. Сжимаю пальцами апельсин. Сок брызжет во все стороны.
—Ты что творишь? — взревел этот дикий вепрь, схватившись за глаз. Попала я что ли? Надо же. Впервые в жизни.
— Ой. Простите. Но я предупреждала, — ха, будет знать этот самоуверенный индюк. — Кстати, вы бы елочку поправили. Она криво стоит. Мой папа обычно подкладывал под ножки подставки книжки. Только аккуратно, чтобы не упала. Да, папа подкладывал. Капждый день корячил бедную елку. Потом они ругались с мамой. Потом срывали злость на мне, потому что мой брат тогда еще был младенцем. А потом... папа сбежал, прямо перед боем курантов. Выскочил за дверь семейного гнезда и только его и видели.
— Лучше бы он был аккуратен в другом, — зло буркнул Егор. — Может тогда бы у него лучше получилось. Слушай. Ты такая зануда в кого? В папу своего бракодела? Или были другие родственники с неполным набором хромосом? Какие книжки? Ты берега то не путай. Я и так весь вечер, как рыжий на ковре.
— Пап, ну ты чего? Ну весело же. Я помогу. У меня и книжек куча. Я их уже прочитал все, — Ванюшке все в радость. Заскакал возле отца, у которого сейчас, кажется дым пойдет из ушей и из носа.
Утку я ставлю в духовку. У меня есть немного времени, чтобы выдохнуть, пока рычащий на все лады, злой Бармалей, регулирует чертову громадную елку, больше похожую на лешего, которого насильно приволок в дом еще более ужасный монстр, зад которого, обтянутый спортивными брюками, задорно торчит из еловых лап.
“Как орех” — мелькает в голове дурацко-пошлая мысль, от которой я краснею как дура.
— Па, ну чего ты. Вот сюда надо. Она теперь в другую сторону заваливается, — Ванюшка подполз к отцу, и советует. Да уж, такой перфоманс не часто увидишшь. — На тебе еще книжечку.
— Вань, — голос огра сейчас звучит глухо и как-то болезненно. Странно звучит, будто кто-то придушил огромного великана. — Это же книга про кролика. Ты же не расстаешься с ней? Ваня...
— Пап, ну я вырос уже. И мама... Она же всегда радовалась Новому году. И книжечка эта волшебная, она говорила. Я вот что подумал, я ее под ёлочку положу, и тогда Ника останется у нас точно. Понимаешь? Мама бы хотела, чтобы у тебя ледышки из сердечка выпали. Понимаешь?
— Ты...
— Прекрасно стоит елка, — с видом жизнерадостной идиотки провозгласила я, хотя в душе у меня сейчас творилось такое, что словами не передать. И игла колючая в сердце впилась. — Пора стол накрывать. Скоро наступит Новый год.
— А я можно тоже буду накрывать? — вынырнул из под лесной красавицы мальчишечка. Боже, боже мой. Что же с ними такое произошло, что так сломало?
— Конечно. Ты поставишь салат в центр стола, и разложишь приборы. Ты же знаешь, как правильно?
— Да. И папа тоже будет помогать. Да, папа? И надо хлебушек не забыть. А еще...
— Прекрасно, но сначала переодеваться в праздничное и чистить зубы, — я улыбнулась, глядя, как малыш бросился исполнять мои дурацкие приказы.
— Спасибо, — буркнул огр. Я аж онемела от неожиданности. Услышать от зла во плоти волшебное слово я совсем не ожидала.
— Слушайте, я никак не могу вас раскусить, — ошарашенно вякнула я, глядя в глаза великана, которые сейчас были совсем не ядовито ехидные. В них сейчас плескалась адская усталость.
— Не надо меня кусать, — мгновенно превратился он снова в насмешливого хищника. — У тебя вон какой аппетит, судя по стати. Ты кусать то не привыкла, поди заглатываешь целиком.
— Да уж. Знаете, когда вашу злобную сущность побеждает человеческая, вы становитесь даже симпатичным. А ты всегда бородатая не баба, хмыкнул мерзавец Егор. - Вот и поговорили, — вздохнула я, принюхалась. Черт, утка... Хотя... Горелая птица не пахнет... Порохом и химозой. И дым бы от нее валил совсем не черный. Что-то завсвистело там. где совсем недавно скрылся Ванюшка, зашипело...
— Твою мать, — проорал огр и метнулся в сторону кухни. Я ломанулась за ним, забыв про боль в щиколотке, да и вообще обо всем на свете.
Дорогие мои! Предлагаю вашему вниманию книгу моей коллеги Стаси Лив , которая тоже участвует в литмобе "Новогодняя пышка" . Встречайте роман
Глава 10
Глава 10
— Там, там, Бальбось, узясь. Я хотеля ему не лязлесить, а он, — выскочила нам навстречу одна из горничных, больше похожая на кочегара, отстоявшего суточную смену. — А потом как взольвалесь. И... Узясь, узясь. Уволняться я. Это зе не дом, а стлясьная ужася.