Инга Максимовская – Здравствуй, пышка. Новый год - Инга Максимовская (страница 2)

А тут красотища же. Вьюга, грозящая перерасти в пургу, заметающую все следы. Я так к машине не вернусь, не найду дороги. А в сущности, зачем мне туда? Матиз все равно завяз в огромном сугробе. Наверняка до весны. И я, кажется, действительно провалилась в какую-то страшную версию “Морозко”. Попаданка, блин.

Дом я нашла после получасовых блужданий по непроглядно темному лесу. Странный дом, скорее усадьба, как мне показалось, жуткая и “фильмоужасная”. Ни фонарика, ни огонечка, ни елочки украшенной во дворе. Только черный дом в завихрениях снежных и забор высокий. Кольев только не хватает с головами врагов. Ну разве может в таком месте жить ребенок, ждущий поздравлений от Дедушки Мороза? Если только это не дитя тьмы.

Я нажала на пимпочку звонка на калитке. Простой такой, неприметной, не украшенной горгульями и не вымазанной кровью несчастных путников. Не вяжущейся с общим антуражем. Подождала немного. Дом не вспыхнул окнами. Никакого движения. И вот тут бы мне надо было бежать. Но, видать, права моя мамуля, глуповата я. Следуя всем законам малобюджетных хорроров, я нажала на ручку калитки. Дверь приветливо распахнулась. Я сунула любопытный нос в чужую собственность. Тишина. Огромное пространство двора совсем не показалось мне сейчас полным опасностей и ловушек. Ели по периметру дома шикарные, словно сказочные великаны охранники, наоборот выглядели волшебно. И дом затихший. Будто спящий, в снежной пелене. Ну и я...

В общем я дошла почти до середины “запределья” когда услышала тихий рык за своей спиной. Замерла на месте, боясь оглянуться назад. Ну конечно, господи, какая я дура, ясно же, что вот так просто дверь держат открытой только очень уверенные в своей безопасности люди. Ну, или существа из параллельной вселенной. А вдруг...

Я медленно повернула голову, открыла рот, но заорать не смогла, потому что...

Потому что.

На меня из темноты смотрели огромные, светящиеся зеленью, похожие на плошки, глаза в количестве четырех штук. Я попыталась предствить, что это может быть за существо, не смогла, прижала к груди мешок, готовясь к маршброску по пересеченной местности, поняла что чертовых валенках мне не светит убежать от...

Снег захрустел под ногами неведомого монстра. Странно так захрустел, слишком часто.

— Ааааааа! — прорезался у меня голос, когда навстречу мне шагнули две... Собаками то назвать двух адских тварей, размерами превосходящих среднестатистического теленка, язык у меня бы не повернулся. Пасти приоткрыты, с клыков капает раскаленная слюна. Валенки бы не наполнить со страху. Господи, спаси меня, я обещаю, я буду хорошей. Маме буду помогать. Брату отдавать все, что у меня есть, как мама велит.

Псы медленно подошли ко мне и... Вцепились клыками в мои валенки. Молча, и так, словно они это делают каждый день. Жрут чокнутых плюшек, начиная с ног. Один в один, другой, в другой. Простите, если я сумбурно описываю происходящее. Мозг отключился и информацию почти не оцифровывает.

— Ракшаса, Бантик, фу, — раздался злобный рык, как мне показалось, отовсюду. — Что вы все время в рот тащите всякую гадость? Я вас лечить задолбался.

Бантик, надо же, интересно, какое из этих чудищ носит шикарно кокетливую кличку? Не то ли, у которого возле обрубка хвоста белое пятно в форме Италии в масштабе один к одному?

Додумать я не успела, замычала, увидев перед лицом ружейное дуло. Даже, кажется почувствовала запах пороха, гари и зверя, пострашнее милых песиков.

— Ты кто? И какого хрена шаришься по моему участку?

Я скосила глаза к переносице, в которую уперлась стальная смерть, и проблеяла.

— Я это, чтобы малыша поздравить вашего. Вот, — тряхнула своим дурацким мешком. Наверняка выглядела как косая слюнявая дебилка. Но кто может меня за это осудить.

— Малыша, говоришь? — хмыкнул ужасный зверь. Наверное сам Фернир. Рассмотреть мне его еще не удалось. Только огромную косматую тень я смогла идентифицировать, как моего собеседника. — Я его не всем показываю. Да и штаны снимать лень. Холодно, понимаешь, боюсь простату застудить. Ну и баб в бороде я не очень...

— Вы ненормальный? — он что? Он что подумал? Он.... Вот ведь. Да я...

— Я то? Я то как раз вроде в себе. А вот ты кто? Кто послал? — прорычал нахал. — Бантик, Ракшаса, свободны.

Я почувствовала, как гидравлические клещи, сжимающие мои валенки, ослабли. Собаки виляя обрубками хвостов уселись по бокам своего хозяина. Где-то вспыхнул свет, тусклый, в котором заплясали бешеные снежинки. Я наконец смогла рассмотреть моего мучителя. Черт, он страшнее бантика. Физиономия бородатая, взъерошенная, как у дикаря. Шапка эта... Ее малахаем, вроде, называют. Огромная шапка, огромный мужик, собаки как из огнива. Мамочка.

— Никто, — пискнула я. — Я сама.

— Что сама? Из шарабана выпала? — захохотал мужик с ружьем, так, что с елей посыпался снежок.

— Из какого простите?

— Из того, что цирк уродов на гастроли перевозил. Как они без бородатой бабы теперь будут? Гастроли насмарку.

— Вы больной. Точно, — ну, конечно. Он поэтому и живет в лесной чаще, потому что нельзя ему к нормальным людям. Только кто сумасшедшему ружье доверил? Боже, это даже страшнее, чем техасская резня бензопилой. Вот именно так и начинаются все триллеры про маньяков. — Это, ружье не надо.

— Надо, Федя, надо, — перед моим лицом снова заплясало дуло, — подельники твои где?

— Какие? Уроды? — глупо икнула я. Всегда ведь говорят, что с ненормальными нельзя спорить. Надо усыпить бдительность и...

— Боже. Ты же не одна тут?

— Да одна я. Машина застряла. Я пешком пришлда. А Борька, козел, нажрался. А мальчика же надо поздравить, а то нас Давыдыч...

Мужик опустил ружье и, прищурившись, посмотрел на меня, как на дуру. Ну, в принципе, понять то его можно тоже.

— Одна. Ночью. В лесу. В буран. Класс. Везет мне на слабоумных. Я то думал, хоть тут от идиотов отдохну.

Шапка у него конечно, бомба просто. Теплая наверное. Я вот только сейчас почувствовала, как задубела. Или это меня от страха колотит. Надо бежать. Скорее всего и ребенка тут нет никакого. Это просто...

— Пора мне, — вякнула я вдруг, сорвалась с места и метнулась сама не знаю куда, к спасению, наверное. В кусты, растущие у забора. Не разбирая дороги. Наверное собаки то меня не догонят, ага. Валенки еще эти чертовы.

Я ожидала погони, криков, чего угодно. Но, оглохла от тишины, как мне показалось.

Вломилась в живую изгородь, даже примерно не представляя что делать дальше. В панике и истерике не сразу поняла, что что-то клацнула с металлическим лязгом.

Боль пришла тоже не сразу. Но когда она пришла я взвыла, мне показалось, что я ослепла, сначала. А потом...

Дорогие мои! Предлагаю вашему вниманию книгу моей коллеги Елены Первушиной , которая тоже участвует в литмобе "Новогодняя пышка" . Встречайте роман

ПЫШНАЯ ЛЮБОВЬ ПОД БОЙ КУРАНТОВ

Глава 3

Глава 3

В лесу родилась еолочкаааа.

— Класс. Нашелся таки. Я уж думал все, промохал один, — сквозь боль, сквозь снежную слепоту, сквозь ужас, проник в мой вопящий мозг, мерзкий мужской голос. Так наверное говорит сам дьявол. Басом шикарным, с нотками насмешки и уверенности в себе. — Слушай, а ты вообще как дожила до лет своих, с таким то везеньем, а Баба Морозиха?

— Я не баба, — ну конечно, вот именно сейчас я должна объяснить этому хамлу правила общения с дамой в бороде и валенках, у которой от боли летят перед глазами разноцветные веселые шары. — И что там у вас нашлось?

— Капкан. Дорогущий, блин. Я его на... лису поставил бешеную. Повадилась, чертовка, в мои владения лазить. Наглая еще такая, падла, караул просто. В валенках... Ну, точнее я по всему периметру двора поставил, а этот вот, как-то...

Боже. Боже, это просто сюр. Это мне снится, наверняка. Ну не может такого со мной случиться на самом деле. Лес, пурга, капкан, маньяк в малахае, бородатый, с юмороком как у зеленого болотного огра.

— Лиса в валенках? — всхлипнула я, прижав к груди мешок так, будто он последний оплот нормальности в этой ужасной ночи.

— Ага, и с бородой, — хмыкнул огр, склоняясь к моей ноге, горящей огнем. Дать бы ему чем нибудь сейчас тяжелым по башке, может тогда шанс у меня появится...

— Голова у меня крепкая, — хмыкнул сам черт. Наверняка у него в этих, как их там называют, сапоги меховые такие. Унты. Вроде Точно, унты. Правильно, когда бы я еще вспомнила название этих говнодавов, как не сейчас, когда мне, наверное, отрежет ногу громадный дядька, с глазами Ганнибала Лектера. Сначала ногу, потом голову, а потом мне уже будет все равно. — Так что не дури. Неприятно тебе будет, когда Бантик увидит, что ты задумала.

— Дяденька, миленький. Отпустите меня, — взмолилась я, пытаясь надавить на то, что у мужика отсутствует как атавизм. На жалость, короче. — Новый год. Ждет меня мама и братишка. Очень ждут, сидят бедные, голодные. Я честно честно больше не буду детей поздравлять. Вообще уволюсь из театра. Даже печку не стану играть. “Напекла я пирогов, для друзей не для врагов”— заголосила я из последних сил. Мужик крякнул, расцепил на моей ноге страшные стальные зубья, и я свалилась на землю, оборвав свое шикарное пение хриплым воплем. Боль стала одурительной.