Инга Максимовская – Пончик с озорным прицепом (страница 3)

– Эх, – машет рукой Томка.

Я так и сижу на дурацкой дешёвой табуретке. Слушаю стуки, несущиеся из детской. Ванька шайбой разбил не только шкаф. Слышу, как уходит Томуська, тихонько захлопнув дверь.

Сил нет. Выплеснула вчера остаток на Дарова.

– Ма, ух ты. Мы с тобой сегодня знаешь сколько интересного напридумываем, – Ванюшка в кухню врывается словно маленький вихрь. – А давай пиццу испекём.

– Испечём, – поправляю я на автомате.

– И погуляем, да? А потом…

Что потом, я не успеваю услышать. Телефон разрывается истерично и яростно одновременно. О, нет. Только не это. Ну… С моим везением…

– Дарья, у нас аврал, а ты не явилась, – впивается мне в ухо разъярённый голос Светланы. Ну а чего я ожидала? – Чтобы через полчаса была на работе. Быстро. А то уволю к чёрту, без выходного пособия.

– Но… Это… У меня в саду карантин, – позорно блею я. Уволит. Она давно ищет повод от меня избавиться. А тут столько и сразу. Конечно, уволит с согласия Игоря Дарова. – Светлана Алексеевна, у меня живот болит.

– И больничный есть? – превращается в сахарную кобру начальница. Но тут же снова становится гюрзой ядовитой. – Нету значит. Воспаление хитрости. Ноги в руки – и в отель. Новый хозяин за сегодня должен все увидеть, и не дай бог будет в номерах срач.

Не хочу. Я не хочу. Но пока у меня нет другой работы, не могу обрекать маленького сына на голод.

Набираю номер Томки. Она не сразу отвечает.

– Том, мне надо срочно…

– Даша, у меня совещание. Закончится не скоро, – шепчет Томуська. – Не могу уйти.

Что же делать? Что? Ванюшка смотрит на меня расстроенно, того и гляди заревёт. Все его планы рушатся. И во всём снова виноват герой-альпинист. Боже…

– Одевайся, Ванят. Тебе же интересно, где я работаю? – чётко говорю я, стараясь не смотреть сыну в глаза. – Посидишь там в комнате для персонала немножко. Там телек есть и конфеты.

Мне некуда деваться. Некуда. Загнана в угол. И Даров наверняка не пойдёт в каморку под лестницей. Ну каков шанс, что мой сын встретится с… С… С героем-альпинистом, блин? – А потом заедем во дворец спорта.

– Обещаешь? – загораются глазёнки моего мальчика. – Тогда я клюшку возьму с собой.

– Только без шайбы, – напрягаюсь я. Мой маленький сын способен клюшкой и шайбой ушатать дворец спорта до состояния сарая, что там ему гостиница.

– Ладно, – лучезарная улыбка у Ванюшки. Улыбка Игоря Дарова. И я тащу ребёнка в самое логово этого злобного гада, хотя до одури боюсь, что он узнает о сыне. Может, страхи мои и надуманы. Игорь не снизойдёт до шастания по комнатам персонала. Да даже если и увидит мальчика – мало ли чей он, правда же? Я пытаюсь себя успокоить. Выходит фигово. – Но шлем я надену.

– Надеюсь, хоть без коньков обойдёмся, – натужно улыбаюсь я.

– Весной? Мам, асфальт везде. На коньках неудобно сейчас… Ма, ты чего?

Не успеваем мы, конечно, через полчаса. Выскакиваем из дома спустя двадцать минут, похожие на местных сумасшедших. Я нарядная, в куртке наизнанку, домашних сапожках и шарфе с котятами. Ванька в хоккейном шлеме и с клюшкой, карман курточки топорщится подозрительно, но мне сейчас некогда об этом думать. Ваньке весело, мне страшно. Предчувствую миллиард проблем.

– А если бы у нас был папа… – пыхтит Ванька. – Он бы нас на машине отвёз. На автобусе тоже ничего. Но на джипе…

– Ваня, у нас нет папы. И нам не нужен никто. Ты слышишь? Никто, – надсадно стону, глядя в глазёнки моего мальчика. Они у него серые, с тёмной окантовкой по радужке. Дар от Дарова. Может, вернуться домой. Чёрт с ними, пускай увольняют.

– Ты врёшь. Нужен! Нужен! Ясно? И я стану хоккеистом самым лучшим, чтобы папа мог мной гордиться, поняла? Если бы он живой был, он бы точно гордился.

Я с трудом сдерживаю слёзы. Притягиваю к себе покрасневшего мальчишку. Какая я дура. Ну пусть у него будет герой. Пусть выдуманный. Ведь его настоящий папа совсем не храбрый полярник. Он предатель и трус. И он сейчас сидит в пентхаусе отеля, в который тащу моего мальчика.

– Прости, – шепчу в крошечное розовое ушко. – Просто я… Я тебя очень люблю и никогда никому не отдам и не позволю обидеть.

– А я и не нужен никому, – всхлипывает Ванька.

– Мне нужен. Слышишь?

Глава 4

Игорь Даров

Бум-бум-бум-бум-бум.

Голова раскалывается, и этот мерный, отдаленно знакомый, но давно забытый стук сводит с ума. Словно по распухшему мозгу колотят молотками деревянные медведи.

С ужасной кровати в форме сердца поднимаюсь с трудом. Тело после вчерашнего падения ломит, как у удряхлого деда. Посечённый стеклом от битых фужеров зад позорно зудит. Чертова дура Дашка-чебурашка. Вот уж не думал, что в большом городе судьба может так столкнуть меня с прошлым в первый же вечер.

Бум-бум-бум-бум.

Такой звук может издавать только хоккейная шайба, ударяющаяся об стену. Глухой, мерный, отвратительный. Я не играл в хоккей с тех самых пор, как сбежал от себя и ото всех. Наплевал на тренеров, которые прочили мне спортивное будущее. Просто перевернул жизнь на сто восемьдесят, кардинально.

Черт, да откуда в этом уродском отеле шайба? Я просто с ума схожу. Скорее всего какой-то ретивый служащий забивает гвоздь в крышку своего гроба. Потому что я сейчас спущусь и подвешу его на этот гребаный гвоздь.

Бом-бом-бом.

Так стучится в двери судьба, ну или злой рок. Не хочу выходить из уродского номера. Не хочу видеть никого. Особенно женщину из прошлого, которая вчера меня уронила, причём в прямом смысле.

В пижамных штанах и с голым торсом вываливаюсь в коридор. Лифт. Грохот далекий, слышимость в этой богадельне как в дешевой новостройке – шикарная и гулкая.

Еще немного – и у меня лопнет череп. Хоть бы, хоть бы.

Спускаюсь на первый этаж. Тишина для отеля странная. Персонала нет. Не удивлюсь, если по пустынному холлу прокатится пыльное перекати-поле. Всех уволю к черту. Всех, до единого. Включая девку управляющую и чертову Дашку. Дашку… Черт.

Иду на звук, как крыса на зов дудки.

Дешевая дверь содрогается от ударов. Сволочи. Сейчас переубиваю всех, кто помешал мне отдыхать, а потом… Потом вызову такси, закажу билет, вернусь в свою жизнь и выверну мехом внутрь козла психолога, который за мои же деньги отправил меня в проклятый город, пожирающий души дураков-миллиардеров. Прекрасный план.

А ещё явно в этом Сайлет Хилле мозг разжижается даже у самых умных мужиков.

Дергаю на себя воротину, наливаясь огненной злостью и решимостью покрошить того, кто грохочет в капусту. Даже рот открываю, чтобы заорать.

Но тут… кажется, кто-то выключил свет. Темнота заволакивает сознание, и мир взрывается болью.

– Дядь, эй! – тихий писклявый голосок над моей головой заставляет организм поджаться. Все волосы на теле дыбом. – Дяденька, ты живой? Блин, мама меня убьёт, если ты не живой!

Открываю глаза. Капец. Галлюцинации. Прямо надо мной мордочка какого-то существа, скорее эльфа, в дурацком красном шлеме, похожем на таз, из-под которого мелким бесом вьются кучеряшки. Пытаюсь сфокусировать зрение – плохо.

– Дяденька, а ты косой был же? Правда? Ну скажи, что был, – хнычет существо, мотая перед моим лицом непропорциональной лапой. – Точно мама меня прикончит. Она мне шайбу запретила брать.

– Шайбу? – сиплю я. Всё встаёт на свои места. Шайбой в лоб меня вырубил этот вредитель. Наконец могу рассмотреть напавшего. Мальчишка. Нос конопатый, шлем на нём хоккейный – дешевка. А рука огромная, потому что в перчатке. – Ты кто вообще?

– Я? Мальчик, – таращит глаза мелкий бандит. – Дядь, держи шайбу. К шишке приложи. Она холодная.

– Слышь, мальчик, ты откуда тут взялся?

– Пришёл.

Пацан мастер невнятных ответов. Его бы на совещания моего концерна – порвал бы всех топ-менеджеров.

– Хорошо, спрошу по-другому. Ты чей вообще?

– Мамин, – скалится паразит, демонстрируя отсутствие переднего зуба.

– Ууууу, – стону я. Боль в шишке пульсирует, словно звезда во лбу горящая. Чувствую себя идиотом.

– Дядь, давай ты уйдёшь сейчас, а я как будто ничего не натворил. Чтобы маму не расстраивать, – морщит нос мальчик.

– А мама кто у нас? – зачем я принимаю его игру? Ясно, что не выиграю.

– Женщина красивая, – уверенно отвечает мелкий паразит, который свалил такого громадного быка, как я. – А ты-то кто?

– Я? Я хозяин этой гостиницы, – рычу, пытаясь подняться. – И когда узнаю, кто твоя мама, я и тебя, и её…

– Упс, – мордашка пацана выглядит озадаченной. – Тогда шайбу отдай обратно.

– Зачем? – напрягаюсь. В глазах пацана появляется злой блеск. Или это мне глючит от сотрясения мозга.