Инесса Иванова – Шиш вам, а не моя корона! (страница 41)

— Или чтобы от них избавиться, — уточнила я. — Говорят, ваши снадобья иногда позволяют безболезненно заснуть.

Ламберт посмотрел на меня с прищуром. Не испуганно — заинтересованно.

— Иногда одно и то же снадобье может и исцелить, и избавить от земной боли. Всё зависит от дозировки. Вы удивительно прозорливы, ваше величество.

— Вы опасный человек, синьор.

— Я полезный, ваше величество. Покойная тетка его величества, гранда Катрина, тоже так считала. Я лечил её от подагры.

Я кивнула. Информация всплыла из памяти Хуаны — смутно, как сквозь воду.

Мать Филиппа, Мария Бургундская, умерла от падения с лошади, когда ему было три или четыре года. Мальчика воспитывала тётка.

— Мне нужен ваш совет, — сказала я. — Я хочу, чтобы вы огласили мой гороскоп. Немедленно. И посмотрели, вдруг он изменился.

— Ваше величество, — всё пристальнее вглядывался в меня противный карлик. — Ваше величество, я уже составлял его для вас четыре года назад и сейчас сделал это по вашей просьбе. Ничего не изменилось.

— Изменилось, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Я изменилась. Я чувствую, что благословение Божье коснулось меня и вменило мне особую миссию.

Все знали об экзальтированности Хуаны, о её утешении в молитвах и постах, соблюдении ритуалов

Это усыпит бдительность собеседника.

Он помолчал. Потом кивнул, достал из сумки дощечку, грифель и замер, глядя в потолок.

— Что ж, я исполню монаршую волю с радостью. Дата и время вашего рождения мне известны. Час, когда вы позвали меня тоже, — он что-то быстро чертил, шепча цифры. — Очень интересно очень Боже, что я вижу?

— Что? — спросила я, чувствуя, как внутри холодеет.

— Два света, — сказал он тихо. — В одной душе. Два источника. Один — тёплый, воспалённый, любящий до безумия. Это вы, ваше величество. Я помню этот свет по прошлому гороскопу. Он никуда не делся.

Ага, к сожалению, да.

— А второй?

Он поднял на меня глаза. В них было что-то вроде восхищения и ужаса одновременно.

— Холодный. Расчётливый. Спокойный как лёд. Он не принадлежит вашему рождению. Он пришёл извне. Как заноза. Или паразит. Он питается вашей жизненной силой, но при этом укрепляет вас? Я не понимаю.

Я молчала. Сердце стучало где-то в горле, будто кто-то невидимый положил руку мне на плечо и наклонившись к уху, прошептал: «Думала, никто не заметит?»

— Это опасно? — спросила я, притворившись непонимающей.

— Всё зависит от того, кто победит, — он отложил грифель. — Если победит ваш родной свет — тепло, любовь, страсть — вы останетесь собой. Но рискуете сойти с ума, как предсказывают звёзды. Вы и так на грани, ваше величество. Я вижу это.

— А если победит холодный?

— Вы станете другой. Разумной. Сильной. Но потеряете способность любить. По-настоящему, до безумия. Звёзды не любят такого, — он усмехнулся. — Звёзды любят хаос. Ваша душа, наконец, любит смятение.

Я сжала подлокотники кресла.

— Вы можете избавить меня от холода?

Ага, лучше знать заранее. Сидела, как на экзамене.

Ламберт надолго замолчал. Встал, подошёл к окну, посмотрел на серое небо. Потом сказал:

— Могу. Есть одно зелье. Оно выжигает чужеродные влияния. Душу — нет. Но наносное, пришлое — да.

— И что будет со мной? С моим чревом? Я должна дать его величеству наследника.

— Вы вернётесь к себе прежней. Будете молиться, плакать, ревновать. Будете пить успокоительные отвары, которые я для вас готовил. Но, — он повернулся, — вы не родите ещё одного ребёнка. Потому что скоро вы понесёте, вы, ваше величество. Я вижу это по вашему пульсу и по звёздам. Вы будете в тягости сыном.

Я не удивилась. Знала. Чувствовала.

— Сколько месяцев у меня есть? Когда это случится?

— Недели. Может, две. Ещё рано говорить. Но он будет крепким. Ваш сын. Если будет. Великим, возможно.

Да, Карл. Император Священной Римской империи. Кал по прозвищу «Проклятый». Кажется, я поняла почему.

Я кивнула. Положила руку на живот.

— Приготовьте это зелье.

Он прищурился.

— Вы уверены? Случится выкидыш. Вы не сможете зачать более.

— Я не буду его пить, — сказала я спокойно. — Я испытаю его на ком-то другом.

Ламберт замер. Потом медленно улыбнулся — нехорошо, понимающе.

У короля Филиппа несколько официальных и прехорошеньких любовниц. Это в их постелях он так перетрудился, что ослаб и заболел.

Это они наперебой старались родить бастардов.

Это их семьи потом признали Хуану безумной и лишили короны.

Не выйдет.

Больше не прокатит, дамочки!

Я вас устраню . В духе этого времени: изящно и так, что все всё знают, но делают вид, будто в неведении.

Глава 7. Работа началась

— Вы и правда изменились, ваше величество. Раньше вы не думали о испытаниях. Или о том, чтобы противиться судьбе. Воле вашего Бога.

Ламберт, признаться, тут распоясался: так разговаривать с королевой!

Беднягу здесь никто не уважал и не боялся. Будем работать!

— Раньше я была благочестивой дура, — ответила я. — А теперь я мать. Тоже благочестивая.

Он достал из сумки пузырёк с мутной жидкостью.

— Вот. Успокоительное, как вы просили, ваше величество. То, что я всегда вам давал. Отвар валерианы, пустырника и ещё некоторых трав. Пейте перед сном, когда сердце колотится. А зелье для изгнания я приготовлю через три дня. Оно требует фаз луны.

Я взяла пузырёк. Понюхала. Вроде травы.

— Хорошо.

Травить Хуану здесь никому не выгодно. Слишком незначительная фигура.

— Ваше величество, — сказал карлик помедлив. — Разрешите задать вам вопрос? Просите мою дерзость.

И всё с поклонами, с улыбочками.

— Задавайте.

— Вы боитесь безумия? Тьмы, что накрывает нас по воле Бога?

— Я боюсь только одного, — я посмотрела на него. — Что моих детей отнимут. Всё остальное — ерунда.

Он кивнул, и в его глазах мелькнуло уважение.

— Тогда я счастлив успокоить вас, ваше величество. Вв на удивление разумны для слабой женщины. Безумцы о детях не думают. Они думают только о себе.