Инесса Иванова – Сдохни, моя королева! (страница 1)
Инесса Иванова
Сдохни, моя королева!
Глава 1
1
Короля я полюбила с детства, когда впервые увидела его изображение на подаренном по случаю дня рождения золотом гальдионе. Для малютки семи лет – это очень большое богатство.
– Софи, береги её, эта монета принесёт тебе счастье, – приговаривала мама, укладывая меня спать. – Я освятила её в приходе Святой Норы, покровительницы дев из небогатых семей.
Я сжимала в руке монету, она едва помещалась в ладошке, и в тот день мне приснилась собственная свадьба. Я в длинном подвенечном платье, жених – прекрасный принц, чертами схожий с профилем молодого человека на монете. Однако даже в столь нежном возрасте я понимала, что богатый и знатный жених мне не светит.
Мы не были богатой семьёй, отцу повезло в делах, и он стал купцом второй гильдии, но я верила, что святая Нора пошлёт мне состоятельного дворянина, который даст мне титул и деньги. К вящей радости моих родных и меня, святая не обманула: ровно через одиннадцать лет я стояла у алтаря в церкви Троединства – главном храме столицы, и приносила брачные клятвы, робко взирая на жениха.
Им был настоящий аристократ, граф Моран, в просторечье Роберт Рэймонд Третий, почти не имевший детей, но жаждущий их получить. Говорят, прежние жёны рано умерли и не подарили ему сыновей именно из-за драконьей крови обладателя громкого титула. Легенда, не более, я старалась не думать о том.
– Согласны ли вы, Софи Жанис Орбиен, взять в мужья графа Роберта Рэмонда Моран, чтобы любить и почитать его, пока смерть не разлучит вас?
– Согласна, – пролепетала я, густо краснея под густой вуалью, потому что чувствовала на себе плотоядный взгляд жениха.
Я не была выпускницей школы при монастыре, единственную дочь мои родители оставили на домашнем обучении, пригласив гувернанток и учителей, что стоило отцу трети его годового дохода. Так мне говорила матушка, у меня не было причин ей не верить.
Именно благодаря некой вольности воспитания, я имела доступ к фривольным любовным романам и понимала, какие желания испытывает мужчина по отношению к женщине. Особенно если он немолод, а его жена юна и невинна.
Наши руки связали красной лентой, священник произнёс последние слова напутствия, призывавшие жить в кротости и смирении перед богом, и зазвенел орган.
Я даже на минуту забыла обо всём, смотря как магические белые птицы, выпущенные из специальной машинки, закружили под потолком под звуки прекрасной и величавой музыке, пробирающей до костей. Лишь бы отдалить время, когда моей рукой завладеет новоявленный супруг!
Он вёл себя как средневековый рыцарь! Был в меру учтив, любезен и пока не сказал мне ни слова. Нет, я, конечно, раньше обменивалась с его сиятельством парой ничего не значащих фраз, но всё это уже стёрлось из девичьей памяти. Меня показали ему до свадьбы три раза.
В первый раз он приехал к нам в дом по приглашению отца. Не знаю, что у них были за дела, краем уха слышала от матери, что отец подарил графу в знак уважения лучшие ткани, привезённые с Востока. Позже я узнала, уже от служанок, что из белого шёлка сшили платье для третьей жены графа. Его надели на несчастную, провожая её в последний путь. Лихорадка в тот год свирепствовала сильнее обычного.
Тогда граф окинул меня придирчивым взглядом, спросил, как меня зовут, и удовлетворённо хмыкнул.
Во второй раз он посетил нас спустя два месяца. Его светлость пригласили на обед:
– Это правда, что ваша дочь, мадам, совершенно здорова? – спросил он резким тоном, прервав заверения отца в преданности, чем вызвал у последнего благоговейный поклон.
– Конечно, ваша светлость. Софи почти ничем не болела в детстве, слава Троединому!
Уже тогда во мне зародилась неприязнь к этому высокому господину в парадном платье, но быстро забылась, когда в третий раз он принёс мне в подарок великолепный белоснежный альбом с настоящими акварельными рисунками самых разных цветов. На другом листе, если перевернуть рисунок, оставалось место для записей.
Я попросила его начать альбом и написать мне что-нибудь на память. Он посмотрел на меня с любопытством орлана, взирающего на куропатку, и черканул:
«Пусть мечты сбудутся. Мои и ваши»
– А подпись? – улыбнулась я, прочитав столь целомудренное послание.
– А подпись я поставлю позже. На вас.
Видя моё смущение, он откланялся и поцеловал мне руку. Мне казалось, что как только его губы коснутся моей руки, я испытаю неприязнь, но её не было. Ничего я не почувствовала.
Даже когда на следующий день отец объявил, что я отныне невеста графа Моран и, когда мой жених получит разрешение от епископа по сокращению траура по прежней жене, мы обвенчаемся. Я сделаюсь графиней и вытащу семью из нужды, открою им двери в достаток.
Таковы были планы.
– Мама, почему граф выбрал меня? – спросила я тем же вечером перед отходом ко сну.
– Разве ты не красавица?
Мама подвела меня к зеркалу, и я пристально всмотрелась в отражение. Оно говорило, что причина не только во внешней привлекательности. Я была миловидна, юна, свежа, имела роскошную чёрную гриву, волнами ниспадающую до середины спины, и вместе с тем ничем не выделялась среди сотни других красавиц королевства.
– Твои предки были выходцами из Южной империи, имели дворянский титул, – напомнила мама, гордящаяся сим фактом. Она умалчивала, что дворянство предки потеряли из-за измены короне. – Имей достоинство, ты не какая-то простушка, которую из жалости подобрали на дороге.
И всё же это была не причина.
– Ты здорова и родишь сыновей, которые переживут три года, – привела второй аргумент мама, и я свернула тему. Мои братья и сестры не перешагнули за детский возраст, я их почти не помнила, потому что родилась последней. И подарила матушке утешение.
Она права. Какова бы ни была причина, но я стану графиней, чему обзавидуются соседи и дальняя родня.
И вот это произошло: я вышла замуж.
Но против ожиданий и обычая, никто из двора на свадьбу не явился.
2
Я всегда была покорной дочерью, настало время получать за это благословение божье.
Любила слушать, а потом и читать сказки про принцесс, знала, что король, его величество Жан Итен Четырнадцатый и его супруга, заморская королева Христина живут вместе уже двенадцать лет в мире и согласии. Что королевский двор Латании считается одним из самых веселых и модных.
И что как супруга графа я имею честь быть представлена в высшем свете. Конечно, сначала мы поедем в графство Моран, чтобы обустроить дом, а через два месяца, на лето переберемся в открытую королевскую резиденцию близ столицы.
Тогда мне сошьют множество красивых платьев, подарят фамильные драгоценности, и, наконец, у меня появится собственная горничная и девушка, умеющая делать красивые причёски. К счастью, напудренные парики вышли из моды, мне будет, чем похвастаться.
И я увижу короля. Предчувствие нашей встречи будило детские мечты. Укладывая меня спать, мама всё время говорила, что я стану принцессой. Пройдёт время, мол, и превратишься в настоящую госпожу.
Конечно, я была не настолько наивной, чтобы думать о короле, как о суженном, но хотела убедиться, так ли он прекрасен, как его профиль на монетах и парадный портрет, миниатюра которого висела у отца в кабинете.
На последней он представлялся высоким стройным черноволосым мужчиной, и мне льстила мысль, что в нас обоих течет южная кровь. Я воображала в детстве, что когда-нибудь узнаю, что мы дальние родственники. Чушь, конечно, но эти сказки помогали пережить несчастья. И весть о моём скором замужестве.
И вот это свершилось. Я стала графиней, а король на свадебное торжество не явился, и спросить, почему так, тоже было не у кого.
Празднество проходило в столичном доме графа после громогласной барабанной дроби и казалось мне столь пышным и торжественным, будто я обедала у самого короля.
Мы сидели за длинным столом, а все приглашенные входили по объявлению мажордома – толстого усатого человека, который из-за его роста и телосложения казался горой. У меня голова закружилась от обилия баронов с баронессами, и шевалье разных рангов.
При объявлении имени очередного высокородного мне всё время хотелось встать и сделать реверанс, лишь строгий взгляд супруга, сидевшего по левую руку, останавливал меня от необдуманного порыва. Все нравоучения строгой дамы, выписанной женихом для обучения манерам и правилам, выветрились из головы, а она мучила меня не без применения розг целых два месяца!
Наконец, вереница гостей закончилась, и вперед выступил сенешаль – распорядитель пира. Им оказался седовласый сухонький старичком с зычным голосом, в его обязанности входило следить за сменой блюд и за расторопностью слуг в ливреях цветов дома Моран – зеленого и белого – чтобы они проворнее разливали вино в высокие кубки.
По старинной традиции мы с мужем пили из одного серебряного кубка, дна которого не было бы видно, даже если бы я решилась осушить его за целый вечер.
Пир начался с закусок и салатов из корнеплодов, цветов и дорогих восточных трав. Я никогда не ела ничего подобного, поэтому притронулась только к сыру, нарезанному тонкими ломтиками на ближайшей тарелке. И одновременно избегала смотреть на сидящего рядом мужчину. По счастию, он не обращал на меня никакого внимания, принимая тосты и поздравления гостей.