Инесса Иванова – Проклятый двор. Невеста вне времени (страница 2)

Но я услышала.

И сделала шаг вперёд – из тени.

И тут он увидел меня.

В тот вечер мне с Алексом так и не удалось поговорить. Я избегала его – уже официально чужого жениха – с таким отчаянным упорством, будто от этого зависела моя жизнь. А он… он тоже был «занят».

Но временами, когда меня приглашали на танец, я чувствовала на себе его взгляд. Он прожигал меня насквозь, впивался в кожу, будто пытался выжечь на ней признание. Каждый раз, встречаясь с ним глазами, я смеялась громче – слишком громко, – словно боялась, что следующей секундой рассыплюсь в рыданиях.

Нет, я понимала своё положение. Но в самые слабые моменты лелеяла безумную мечту: вот получу приданое, и Алекс бросится к своему покровителю, умоляя разрешить наш брак.

–– Ты всё равно останешься купеческой дочерью, Лиза, – вздыхала мать, гладя меня по волосам с той нежностью, которой мне так не хватало в этом холодном доме. – Так оно и лучше. Ксения Михайловна рассказывала, что при дворе – змеиное гнездо. А ты юна и невинна. Лакомый кусочек для всяких нечестивцев, упаси Господь!

И я… я не была уверена, что Алекс любит меня по-настоящему. Даже в собственных чувствах сомневалась. Разве можно не умереть от разбитого сердца, когда видишь, как твой возлюбленный целует руку другой? Законной невесты?

Что нас связывало? Пара жгучих поцелуев, оставленных им на моих губах и на груди – я хранила их, как тайную реликвию. И клялась себе быть ему верной.

Теперь всё это казалось глупой детской игрой. Нас заперли в подмосковном домике – вот мы и заигрались в запретные чувства! А теперь двери этой золочёной тюрьмы распахнулись, и мы… свободны. Оба.

Вечером того дня Марго умоляюще схватила меня за руки:

–– Переночуй у меня! Прошу!

Я согласилась: не из желания быть рядом с ней, а потому что боялась остаться наедине со своими мыслями.

В обычное время я жила в соседней комнате. Менее роскошной, но всё же не похожей на комнату прислуги. Ела и пила в доме Шерестиных, ко мне всегда относились как к дочери близкой подруги хозяйки, так что я считала себя обязанной быть верной этому дому.

Ещё одна причина забыть об Алексе. Пока их отношения с Марго были неофициальными, я могла надеяться, но не сейчас.

Марго пребывала в каком-то лихорадочном восторге. Она металась по спальне в ночной рубашке, халат развевался за ней, как крылья взволнованной птицы.

–– Ты только представь: я – хозяйка собственного салона! – Она кружилась, раскинув руки, и глаза её горели неестественным блеском. – Алекс богат, моих денег хватит, но платьев нужно будет целое море!

–– Сначала у вас детки пойдут, – прошептала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Не до салонов будет.

–– Ну, это да! – Она рассмеялась, и звук этот резанул меня, как нож. – Мы с ним уже договорились: три сына и дочка! Все – вылитый Алекс!

Она подскочила ко мне, вцепилась в запястье – так сильно, что под ногтями побелело.

–– Знаешь, а я тебе завидовала. Раньше ни за что не призналась бы, а теперь… теперь хочу покаяться.

–– Мне?! – Я фыркнула с горькой усмешкой.

Да в чём, спрашивается? В том, что мы с матерью жили по милости её молочной сестры?

–– Тебе, – кивнула Марго, и в её тёмных глазах вспыхнул тот самый озорной огонёк, который я знала с детства.

Она обожала шалости – и всегда втягивала в них меня. За что мне неизменно доставалось, но я… не обижалась. Потому что Марго никогда не смотрела на меня свысока.

–– У тебя с маман такие тёплые отношения… – Она придвинулась, оперлась на стол локтями (ужасная невоспитанность, но наедине она позволяла себе такие вольности). – А моя мать смотрит на меня, как на капитал, который скоро принесёт доход. Но когда у нас с Алексом будут дети, я буду любить их, целовать в щёчки, наряжать, как ангелочков!

Она засмеялась, закрыла глаза, будто уже видела эту идиллию. А я…

Я слушала её, и с каждым словом во рту горчило сильнее.

«Каждому котелку свой очаг», – любила повторять матушка.

И я теперь в полной мере поняла значение этой пословицы.

–– Будешь писать мне? Обещай! – Марго обвила мою шею руками сзади, прижалась щекой к моим волосам.

–– Обещаю, – выдавила я.

––    Я тоже буду писать тебе каждую неделю. Длинное письмо, как ты любишь. А потом приглашу тебя на нашу свадьбу!

К счастью, отвечать больше не пришлось – явилась служанка.

–– Вас требует Ксения Михайловна. Сейчас же.

-– В такой час? – Марго нахмурилась. – Что случилось?

–– Не могу знать, барышня.

Служанка присела в книксене и лишь обмолвилась, что госпоже Ксении не спится. Я часто массировала ей виски, рассказывала истории, выдуманные и прочитанные. Они её развлекали и отвлекали.

А ещё Ксения Михайловна говорила, что после моих визитов она будто молодеет.

Я помалкивала. И никому не говорила, что в этом был смысл – мой дар креп, и я боялась, что настанет время, когда меня обвинят в злокозненной магии.

И вот теперь меня внезапно позвали в покои госпожи.

Я задрожала.

–– Может, мама хочет, чтобы ты поехала со мной? – предположила Марго, но в её глазах мелькнуло облегчение.

. Госпожа Ксения могла быть резка, когда не выполняли её приказы. Она почитала свою родовитость достаточным основанием для гордыни.

–– Спасибо, но… госпожа будет недовольна, если я приду не одна.

Я шла по коридору, и сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.

Я шла в её покои, гадая, что же случилось. Госпожа попрощалась со мной, подарила подарок, этого было достаточно для купеческой дочери.

Я не верила предчувствием, но достаточно для сегодняшнего дня плохих вестей.

Если бы свадьба Алекса и Марго расстроилась, госпожа Ксения не стала сообщать это мне скорее собственной дочери.

Ксения Михайловна сидела у зеркала, её пальцы нервно постукивали по ручкам кресла.

Она была одета в домашнее платье. Служанки уже расплели причёску, к счастью, парики мы не носили, разве что на коронациях, потому что парики мешали магии.

–– Поклянись на кресте, что всё, что я скажу, останется втайне.

Я принесла клятву, понимая, что случилось нечто из ряда вон, раз княгиня забыла свою светскость и обратилась к Богу

–– При дворе неспокойно. Ты знаешь, что Маргарита – моя единственная дочь и надежда. У неё большое будущее, она будет фрейлиной великой княжны, это великая честь. – Её голос звучал неестественно тихо. – И вот мне написали, что две фрейлины великой княжны… состарились за одну ночь. Другая моя подруга написала, что ходят слухи о проклятии.

Я замерла.

–– Проклятии? – прошептала я, не веря своим ушам.

Во-первых, Ксения Михайловна считала себя дамой прогрессивной, а современная магия отвергала всякую мысль о существовании проклятий. Во-вторых, сказать, что рядом с императорской фамилией, а великая княжна Екатерина – племянница императрицы, существует проклятие подобно ереси.

–– Молчи! У царских родов много секретов. Просто прими это и помалкивай, раз умом не вышла.– Она вскинула руку, будто боялась, что само слово сожжёт нас. – Ты едешь с нами. Твоя задача – уберечь Марго от довременной старости.

–– Но… как?

–– Не знаю. Но если справишься – шестьсот рублей твои. Достаточно и на приданое, и на те курсы, на которые ты хотела поступить. Для дворянок из бедных семей.

Шестьсот рублей.

Свобода.

Мечта.

Шестьсот рублей – целое состояние. Годовое жалование чиновника из иностранцев!

Я кивнула.