Индира НеГанди – Банка варенья (страница 2)
– Милая, может, хоть немного поешь?
Карина покачала головой.
– Ну ты совсем бледная. Я понимаю тебя…
– Не понимаешь, – сухо ответила Карина, сидя за кухонным столом и безжизненным взглядом уставившись в окно.
Обычно на этом стуле сидела её мама и смотрела в окно. Она могла так сидеть два-три часа.
Карина сейчас сидела рядом с мамой в уютной кухне, с голубыми обоями в мелкий зелёный цветочек. На плите свистел чайник, а за окном дворовые ребята весело гоняли мячик. В её голове ничто не изменилось.
Через секунду она уже держалась за руку мамы, и они вместе преодолевали сыпучий мелкий песок и шли навстречу шумному морю.
– Мы сейчас послушаем, что нам море скажет, – весело подмигивала Надина своей десятилетней дочке.
– Оно скажет, что мне нужно срочно купить мороженое, – весело отвечала Карина.
– О, слышу! Море мне кричит, что тебе нужно срочно купить мороженое. Но нужно сперва подойти к берегу!
Карина ещё крепче хваталась за руку мамы и тянула её вперёд, к морю. А мама, задирая подол длинного халата, старалась успеть за шаловливой девочкой.
– Доченька…, – назойливый голос вытягивал её из тягуче – сладких воспоминаний.
Рука мамы вытягивалась с холодной ладони, мамы уже рядом не было.
– Я не ваша дочка, – сухо ответила Карина.
Тётя Фаина замолчала, едва сдерживая слёзы. Она не понимала, почему племянница так на неё обозлилась.
– Кариночка, я потеряла свою единственную родную сестру, ты свою маму. Я в тебе вижу её продолжение, и мне казалось, мы могли бы друг друга поддержать, – тётя Фаина заламывала руки с опущенной головой, скрывая бегущие струёй слёзы.
Ей было сложно подобрать слова. Она не знала, как можно утешить в такой ситуации. Эта добродушная женщина могла обнять, приласкать и пожалеть. Но какие слова могли утешить, когда теряешь мать? Тётя Фаина считала, что таких слов нет. Но сейчас она с трудом выносила ту тишину, которая царила в квартире часами.
Но Карину уже ничто не трогало. Ни тётя, ни её слёзы.
– Ты хочешь погоревать в одиночестве? – вопросительно посмотрела Фаина на Карину. – Но так будет намного сложней, Карина. Никто не виноват в случившимся: ни ты, ни я. Зачем ты выбрала путь истязания? Твоя мама не такого бы желала для тебя.
– А смерти своей мамы желала?! – выпалила злобно Карина, по-змеиному вытянув шею вперёд.
Карина зализала свои густые, длинные волосы в гладкий хвост. И её серо-карие глаза сейчас были прозрачны. И действительно, сильно напоминала змею. Тётя Фаина отпрянула от неё. Она испугалась злобного выражения лица и нервного дыхания своей племянницы. Она выдыхала, словно, пары яда.
– Я совсем не об этом, дочь… кхе… Карина. Ты пытаешься ответить на вопросы, ответов на которых не существует.
– Откуда тебе знать, что я пытаюсь сделать?! – Карина опустила голову, пытаясь удержать слёзы.
Да, она была зла. Зла на тётю Фаину, на брата Максима, на соседей, да и в целом на весь мир! Её мамы больше нет, а все продолжают жить как ни в чём не бывало.
– Кариночка, – тётя Фаина выдохнула и тоже опустила голову, – нам нужно найти силы, чтоб пережить это.
– Что пережить?! Как можно пережить, когда часть меня уже умерло. ЕЁ НЕТ! Тётя Фаина, ты понимаешь?! ЕЁ БОЛЬШЕ НИГДЕ НЕТ!
Карина разрыдалась, скрыв лицо в ладонях, она продолжала кричать. Кричать в ладонь, одновременно никому и всему свету. Она пыталась выкрикнуть ту боль, которую её съедала. Но от озвучивания боли ей становилось ещё больней. Каждое признание смерти мамы заставляло её пережить эту потерю ещё раз.
– Ни здесь, ни в другой комнате, ни в другом городе! Она больше не погладит меня, она не позвонит, не откроет мне дверь! Она больше не сварит никогда варенья! Я больше никогда не выпью чая с её вишнёвым вареньем…
Она резко подняла своё распухшее лицо и уставилась на свою тётю. Тётя ответила ей испуганным взглядом. Она не понимала, что сейчас в голове у её племянницы.
– Чай! – лишь воскликнула Карина и побежала на балкон.
Тётя Фаина проводила недоумённым взглядом свою племянницу и через мгновение, подскочила, наполнила чайник водой, включила его. И принялась заваривать чай. Карина пришла с трёхлитровой запылённой банкой. Она бережно обняла банку и широко улыбнулась.
– Тётя Фаина, вы будете чай? – прошептала она и поцеловала банку.
Тётя Фаина довольно закивала, вытирая слёзы.
Глава 3
Максим пришёл к сестре к 8 часам вечера. И был удивлён, застав улыбающуюся Карину и смущённую маму свою за столом на кухне, распивающими чай. Он стоял в дверях и смотрел полчаса, как, распивая чашку за чашкой, Карина весело рассказывала про то, как ей удалось устроиться в крупную рекламную компанию в Москве.
– Они сперва вообще в меня не верили. И на собеседовании я услышала обычное и до боли противное: «Спасибо. Мы вам позвоним». А я то знаю, что это фраза означает: «Вы нам не понравились и больше ноги вашей здесь не будет». Ну так вот. Я попросила дать мне пробное задание. Благо руководитель департамента, куда меня должны были взять, Степан Аркадьевич, тоже был на собеседовании. И я так просила, не уходила, пока не дадут. Ему было легче мне дать и отвязаться. И что вы думаете?!
Карина хлопнула рукой по коленке и рассмеялась. Она выглядела как молоденькая актриса, которая сильно переигрывает на своём первом спектакле: каждое движение было фальшиво.
Карина нырнула ложкой в вареньицу и полную плодов засунула в рот. И так повторила трижды, затем только отхлебнула чая и продолжила.
– Именно моё рекламное предложение в итоге выбрал заказчик! Вот так вот! Теперь они меня ждут!
Тётя Фаина испуганно улыбалась. Её рука с чашкой чая застыла в воздухе. Она бросила взгляд на сына и вновь озабоченно посмотрела на Карину.
– Кариночка, может хватить варенья на сегодня? Ты уже опустошила полбанки.
Карина внимательно посмотрела на тётю Фаину, а потом, болезненно улыбнувшись, замотала головой и продолжила с бешеной скоростью уплетать варенье. Слёзы потекли по её щекам, она, шмыгая носом и периодически утирая их, пила чай, заедая вареньем, не обращая внимания на ошарашенные взгляды тёти Фаины и Максима.
Тётя Фаина медленно поставила свою чашку на стол, открыла рот, хотела что-то сказать, но ничего не смогла вымолвить. Спрятав лицо в ладонях, она громко разрыдалась и убежала в гостиную, закрыв за собой дверь.
– Карина, – Максим подошёл к Карине и сел на место, где только что сидела его мама.
Карина не отозвалась. Она даже в его сторону не посмотрела. Она облизывала ложку и запивала чаем.
– Карина, что с тобой? – он посмотрел в её светло-карие глаза и его затянуло в болото.
Карина посмотрела на Максима безжизненным взглядом. Тонкие маленькие губы её были сперва вытянуты в улыбку, а потом сжались в содрогании. А высоко поднятый тугой хвост, сейчас беспомощно свисал на плечо. В глазах Карины было много страха и боли.
– Ничего, – пытаясь сдержать новый поток слёз, ответила Карина, – Просто пять дней назад у меня умерла мама, а так ничего. Совершенно ничего уже. Пустая, бессмысленная жизнь…
– Не говори так, Карина. Ты молода, тебе всего 22 года, ты красива и умна…
– Молода?! К чему мне сейчас эта информация?! Тебе легко говорить, у тебя рядом мама! – Карина раскраснелась от злости и, выпучив глаза, уставилась на Максима.
– Карина, я всё понимаю…
– Ты НИЧЕГО не понимаешь! Нет её больше! Мне больше не для кого жить!
– Это ужасные слова, – Максим сморщился от услышанного и отвёл взгляд от неё.
Карина подскочила со стула, кинула ложку в угол, чашку в другой угол и побежала в спальню. Звук вдребезги разбитой чашки эхом ударил по ушам Максима. Но никто, ни Максим, ни Карина, не поторопились убрать осколки. Так, они и остались лежать.
Максим молча проводил взглядом убегающую фигуру Карины. Её и прежде худое тело, сейчас стало в 2 раза меньше. И широкие серые шорты, из которых торчали узкие колени, это лишь подчёркивали.
Он не в силах был идти за ней. «Что я ей сейчас скажу? Мне нечем её успокоить сейчас».
Глубоко вздохнув и покачав головой, он направился в гостиную.
– Мама, думаю, тебе уже пора домой. Да и мне тоже, – не успев открыть дверь, громко заявил Максим.
Фаина сидела сгорбленная на диване и не шевелилась.
– Мама?
Тётя Фаина посмотрела с горечью на сына и снова перевела взгляд на картину, которая висела напротив дивана, на стене.
– Максим, как мы её так оставим? – неуверенно спросила Фаина.
Комната, всегда собиравшая гостей и трещавшая от громкого смеха, сейчас выглядела одичавшей. Большой обеденный стол с десятью стульями вокруг и большой фруктовой вазой посередине, выглядели сейчас как надругательство над горем и потерей. Или как жалкое напоминание о том, что и в этом доме было когда-то счастье.
– Я не знаю, – Максим пожал плечами. – я хочу ей помочь, но это вызывает в ней лишь дополнительные страдания. Хочу помочь, мама. Ой как хочу. Но как?
Он подошёл к дивану и сел рядом с мамой.