Индира НеГанди – Банка варенья (страница 1)
Индира НеГанди
Банка варенья
Глава 1
Жара, июнь. Сердце бешено колотилось, в ушах шумело, и про себя Карина повторяла: «Всё в порядке. Всё в порядке. Всё в порядке». Проговаривая это, она с дрожащими руками оплачивала платье. Ей лишь с третьего раза удалось правильно ввести пин-код. Продавщица осталась в недоумении, ведь буквально десять минут назад Карина очень вежливо с ней общалась и была в прекрасном настроении. В секунду изменилось настроение Карины после того, как она попыталась кому-то дозвониться.
Карина выбежала из торгового центра, с выпученными глазами и прерывистым дыханием, озираясь вокруг. Много людей, духота, пыль и много препятствий на пути к маме. Их надо всё преодолеть. И очень быстро.
«Да что это я так тороплюсь? Действительно, ничего не произошло. Только мама на звонок не ответила. Но я договаривалась, что из магазина ей позвоню. Почему не ответила?! Я ей фото платья отправила, она не посмотрела». Сумбурный внутренний конфликтный диалог только мешал ускорить шаг, сбивая скорость и дыхание. Перебегая дорогу на красный свет и увиливая от недовольных сигналящих водителей, она вновь звонит маме. Но в ответ вновь гудки, а потом автоответчик.
«Мама заснула! Мама зашла в ванну, в туалет, зашла соседка! Телефон потеряла, телефон выпал из окна! Телефон разбился! Точно, он разбился, мама всегда роняет телефон на плитку в кухне. Хорошо, что бежать мне до дома недолго! Чёрт!».
Ещё одну улицу перебежать и на месте. «А вот и наш дом! Может, мама вышла?». Впереди знакомая голубая пятиэтажка.
Карина остолбенела. Она встала как вкопанная и похолодела. Около подъезда стояла машина скорой помощи, водитель которого устало курил в салоне. Вокруг машины ходили соседи и просто мимо проходящие незнакомые люди, о чём-то расспрашивая водителя. В ответ водитель устало выпускал дым и качал головой.
Подъехала полицейская машина. Люди и к ним подбежали. Полицейские, в отличие от водителя скорой помощи, не были настроены на диалог и просто отмахнулись от вопрошающих и зашли в подъезд. Словно в потревоженном улье, в подъезде всё жужжало, и царила суета.
А Карина стоит и будто смотрит на всё со стороны. И себя она видит со стороны. Русые волосы облепили все лицо, то ли от жары, то ли от холодного пота, в который её бросало. Серо-карие глаза без остановки моргали, пытаясь найти хоть что то, что ещё может дать шанс, утешить, успокоить. А губы сжались, чтоб не закричать.
«Теперь понятно, почему мама трубку не брала! Что-то у соседей случилось, она телефон оставила и вышла из квартиры помочь. Ну конечно! А я, дура, разволновалась!»
Соседи в этом доме общительны, дружны и никогда не оставляли друг друга в беде. Старая пятиэтажка, здесь все знали друг друга.
Крепче прижав к себе пакет с платьем, Карина несмело двинулась вперёд. Но стоило ей подойти к подъезду, как шёпот прекратился. «Улей» замер. Карина растерянно оглянулась по сторонам, в поисках мамы, но наткнулась лишь на «убегающие» взгляды соседей. Мало того, что они замолчали, так они ещё отступили от неё, создавая импровизированный живой коридор в подъезд для Карины.
– А мама где, тётя Зина? – Карина встала у начала этого «коридора», не решаясь через него пройти.
Но тётя Зина, низкая пухлая женщина, потупила взгляд и ничего не ответила. Карина хотела задать тот же вопрос соседу Артёму, но тот стоял как окаменелый, не смея поднять на неё взгляда.
– А мама…? – Карина сглотнула, не в силах задать вопрос дальше.
Да и ответа она не хотела услышать. Иногда не озвученное, хоть и очевидное, и витающее в воздухе, даёт хоть какой-то шанс, надежду. Словно несказанное не способно материализоваться.
Конечности у неё стали ватные, руки опустились, еле удерживая белый пакет с летним платьем, которое она только что купила маме. А сердце застучало так, что в барабанных перепонках отдавалось эхом.
– МАМА!!! – крик разорвал воздух, заставив всех присутствующих зажмуриться и отвернуться от ужаса, который он нёс.
«Быстрей! Ещё быстрей! Я успею, я спасу! Всё будет хорошо. Она должна ещё примерить платье».
Карина верила, что именно новое платье должно спасти от неминуемой катастрофы. В самые сложные моменты включаются самые примитивные рефлексы, которые то ли спасают нас, то ли «обезболивают» последствия.
Подъезд, первый пролёт пройден, ещё немного, второй этаж, пролёт, третий этаж. Сердце застучало так, что кроме стука собственного сердца Карина уже больше ничего не слышала. Коричневая дверь с медной ручкой, но стучать ей не пришлось. Дверь была открыта нараспашку.
– Мама, – это уже был шёпот.
Шёпот принятия. Шёпот безысходности.
Из квартиры выходили две девушки в голубой одежде. Бригада скорой помощи. Они о чём-то шептались и рассмеялись, но увидев у лестниц девушку с бледным лицом, растерянно оглянулись, умолкли и опустили головы.
«Почему не смеётесь? Что вас смутило?! Смейтесь же, продолжайте!».
И в секунду вся злость Карины направлена была на двух девушек, которые вышли из квартиры и своими невинными жестами лишили её последней надежды. «Если бы они продолжили смеяться, всё было бы хорошо! Почему перестали? А что плохого случилось? Почему им плохо? Им ли плохо?».
Секунда прошла. Карина внезапно сорвалась с места и забежала в квартиру, оттолкнув полицейского, который шёл ей навстречу.
– Мама-а-а-а-а! – снова душераздирающий крик.
Но звучал он беспомощней, чем прежде.
Мама здесь, в своей комнате, лежит, на полу. Чёрные волосы растрёпанным ободком обрамляли круглое бледное лицо, а пухлые губы, некогда бывшие естественно красного цвета, были бледны, почти незаметны на лице.
Сердце Карины упало туда же, на пол. Вслед за сердцем она рухнула сама к маме, обняла её уже холодное тело и громко завыла. Воем, переходящим в крик и обратно. От таких криков люди теряются, убегают куда дальше. Это крик – представление неминуемого и невозвратного. После этого крика человека не утешишь, ему не поможешь. Всё худшее случилось.
Карина зарыдала всем телом, вздрагивая и крепко вцепившись в тело матери. Нет, она не хотела в это верить. Это всего лишь страшный сон. Сейчас она проснётся, и мама вытрет ей слёзы после кошмарного сна. Не может быть такое, чтобы единственный родной человек её покинул.
Кто-то тянул её за плечи, кто-то пытался обнять. Карина ничего не помнила и не понимала. Весь мир у неё сошёлся на маме и остановился вместе с её сердцем.
Милая маленькая мама. Милые мамины глаза, которые больше на неё не взглянут. Милые мамины руки, которые больше её не погладят. Такой боли Карина никогда не испытывала.
Будто сердце сжалось и перестало толкать кровь. Сосуды опустели, и организм потихоньку скукоживается и прямо сейчас схлопнется.
Она не помнила, как оказалась на кухне. Не помнила, как пришёл её двоюродный брат Максим. В голове было пусто, а тело трясло то ли от холода, то ли жажды.
И только сильные руки Максима поддерживали её от неминуемого падения со стула.
– Всё хорошо будет, – тихо приговаривал он, поглаживая её по голове.
«Больше уже ничего не будет», – прозвучало в голове у Карины.
Глава 2
В день похорон Карина похоронила саму себя. Она смотрела чёрно-белый немой фильм, не различая никаких цветов, и люди все были для неё немы. Карина ни слова не разобрала, из того, что ей говорили.
Карина кивала, благодарила, обнимала, но смотрела на это всё со стороны. Порой она говорила, отвечала. Но оставалась нема даже к собственному голосу. Она не слышала и не понимала, что говорила.
Похороны прошли. Тётя Фаина и Максим сделали все, чтоб достойно проводить и похоронить её маму Карины, Надину.
Карина ничего не смогла сделать. Она проводила маму в последний путь и до вечера просидела у могилы, поглаживая сырую землю. Она шептала маме, что скоро к ней придёт. И что никогда не оставит её одну в холодной земле. Она не плакала. Она лишь испуганно озиралась, смотря вокруг.
«Как можно маму здесь оставить? Ей будет здесь страшно!».
Двоюродный брат три часа стоял позади, не мешая Карине простится с мамой. Но как только начало смеркаться, ему пришлось насильно Карину вести домой.
Тётя Фаина и Максим пытались её уговорить остаться ночевать у них в квартире.
– Тебе нужно время прийти в себя, – не переставал уговаривать её Максим.
– Нужно немного отдохнуть, – вторила ему его мама.
– Я отсюда не уйду, – холодно и безапелляционно отвечала Карина.
Тогда тёте Фаине и Максиму пришлось самим переезжать к ней, чтобы не оставлять одну Карину в таком состоянии. Хотела ли Карина поддержки от родственников в такой форме? Конечно, нет. Она была в состоянии, когда возненавидела всё живое на свете. Но нужно было ли ей это одиночество сейчас? Максим считал, что это было бы опасной затеей.
Тётя Фаина, родная сестра мамы Карины. Низкая, с добродушным круглым лицом и серыми большими глазами. Она была очень похожа на её маму.
И была всегда Карине близка. Порой она могла доверить больше тёте Фаине, чем маме. Но именно сейчас, тётя Фаина чувствовала себя «очень далёкой» от своей племянницы. И внешняя схожесть с покойной ещё больше доставляло горечи Карине. Тётя Фаина была для неё сейчас болезненным напоминанием о большой потере.
Тётя Фаина приготовила рагу с курицей. Она поставила перед Кариной тарелку с ароматным содержимым.