Инди Видум – Встреча (страница 3)

Прохоров тоже отлынивать от дел не стал (как вариант, постарался подальше убраться от Павла Валентиновича), сразу пошел осматривать обе алхимические лаборатории, которые остались при поместье, и попенял мне на то, что мог бы сообщить, что часть оборудования имеется. Я ему ответил, что лучше иметь проверенное и работать с ним, чем если бы он ничего не привез, а выяснилось бы, что местное оборудование совсем не в порядке.

Ради интереса я глянул на то, что осталось в алхимических лабораториях. Стеклянная посуда нашлась даже в избытке, поскольку бывший владелец наверняка решил, что перевозить нерентабельно, а вот более серьезные устройства отсутствовали, хотя на общем фоне сразу бросались в глаза места, где они стояли раньше. И сами помещения были проморожены и рассчитаны на дровяное отопление.

Прохоров загорелся сделать нормальное магическое отопление, чтобы выдерживалась правильная температура, поэтому временами подходил ко мне то с вопросами, то за разрешением взять необходимое. Бегал он в компании Валерона и Мити, которые наперебой рассказывали ему про всё, что у нас происходило. Прохоров вздыхал, что на его долю ничего интересного не досталось, но вздыхал он вполне культурно, почти не употребляя простонародных словечек. Они иной раз проскакивали, но уже очень и очень редко. Думаю, те кто его не знал раньше, сочли бы, что разговаривают с человеком, получившим приличное образование. Работа Павла Валентиновича с Прохоровым была очень заметна.

Павел Валентинович тоже не сидел сложа руки. Проверив то, с чем ему придется работать, он озаботился покупкой папок и писчей бумаги, которых у нас не оказалось. В Озерном Ключе канцтоваров тоже наблюдался недостаток, поэтому я выделил ему транспорт, и он под присмотром дружинника поехал в соседнее княжество.

— Петь, а чо ты второго паука без имени оставил? — спросил Прохоров за обедом. — Неправильно это тварь божью нумеровать.

— С чего вдруг механический паук — тварь божья? — поперхнулся я супом, ложку которого успел положить в рот.

— Все, кто мыслят и говорят, — твари божьи, — уверенно сказал Прохоров.

— И я? — заинтересовался Валерон, подняв морду от миски.

— А ты разве не мыслишь? Или не говоришь? Другого такого талантливого нету.

Валерон сразу возгордился.

— Представляешь, меня тут украсть пытались.

— Да ты чо? — вытаращился на него Прохоров и сразу же поправился: — Да ты что? Быть того не может. С чего вдруг тебя кто-то вздумал похищать? Ты что, девица на выданье?

— Не кто-то, а цельный князь, — гордо сказал Валерон, которого учить правильному языку было некому. — Симуков. Предлагал Пете за меня деньги, а когда тот отказался, прислал какого-то нищего вора.

— Не такой уж он был и нищий, — заметил Маренин. — На его двуколке Павел Валентинович как раз и отправился.

— Вот именно. Всего какая-то двуколка с одной лошадью. И кучка примитивных артефактов. Это неуважение. Ты так, Петя, и напиши Симукову, что если он в следующий раз пришлет такого доходягу, то компенсацию мы будем брать уже с него.

— А сейчас что тебе мешает взять с него компенсацию? — заинтересовался Прохоров. — Он же злоумышлял лично на тебя? И назлоумышлял на приличную сумму.

— Бежать далеко, — пояснил Валерон. — Но я до него доберусь. В планах это есть. Обменяю, так сказать, ценный для него предмет на ценный для нас. Точнее ценные, так как то, что я ему собираюсь вернуть, должно быть для Симукова дороже всех сокровищ мира.

Валерон явно задумался, во сколько Симуков мог бы оценить Софию. И явно зря: как мне показалось, для этого князя сестра была скорее обузой, чем ценностью. Доказанная смерть, конечно, могла бы принести некоторые дивиденды, и все же мне казалось, что, выбирая между сестрой и Валероном, он предпочел бы последнего, иначе не стал бы пытаться выкрасть моего помощника.

— Это что? — продолжил допытываться Прохоров, недовольный тем, что Валерон замолчал.

Испугавшись, что помощник выпалит прямо за столом «труп сестры», тем самым испортив аппетит присутствующим, я выразительно покашлял. Валерон сразу уткнулся в свою мисочку, как будто и ничего не собирался сообщить Прохорову. Но тот не успокоился.

— Так что ты ему возвращать собрался, лохматый?

— Найду что вернуть, — уверенно сказал Валерон. — Главное, чтобы у него было что-то ценное на обмен.

— Ты уж поищи, лохматый. Конечно, князья всякие бывают по наполненности, но даже у Куликова можно что-то найти, если хорошенько поскрести. Простите, Наталья Васильевна, — спохватился он.

— Я не буду возражать, если у него что-то ценное найдется в нашу пользу, — неожиданно ответила она. — Потому что, как мне кажется, они забыли, что у них две дочери, а не одна. А покушения на моего супруга со стороны отца я рассматриваю как покушение на мою семью и на меня лично.

Она замолчала, и я сразу вспомнил, что поздравления от ее семьи на день рождения она так и не дождалась. Не стали тратить ценный ресурс переговорного артефакта на такую ерунду. Она ничего по этому поводу не говорила, но я видел, что ей было больно от такого отношения семьи. Я не думал, что они действительно забыли, скорее это был показательный жест. Ты поставила себя выше интересов семьи — значит, ты не с нами. Посмотрим, что они получат в ответ, когда опять обратятся к Наташе за помощью. В эту игру можно играть в обе стороны. Я бы на месте Наташи отказался бы с ними общаться. Потому что хотя бы Анна Александровна могла ее поздравить — она мне показалась довольно адекватной при последней встрече.

— Так-то и Петина бабушка забыла, что у нее два внука, а не один, — намекнул Валерон.

— Боюсь, у Марии Алексеевны ценностей не осталось, как и у Антона Павловича, — заметил Маренин. — Они какое-то время существовали на подачки Максима Константиновича. А сейчас и это закончилось, как и их собственные средства.

В его голосе прозвучало искреннее сожаление. Видно, тоже решил, что никто возражать не будет, если у них что-то найдется в нашу пользу. Другое дело, что у княгини даже дом заложен. Как бы ей не пришло в голову, что на мои подачки тоже можно существовать.

— Они еще в Озерном Ключе?

— Нет, уехали. Выяснилось, что здесь им некому жаловаться на твою черствость. Один из офицеров Марии Алексеевне прямо сказал, что Антон Павлович почти в два раза старше Петра Аркадьевича и должен ему помогать, а не постоянно клянчить деньги. Да еще и прятаться за бабушкину спину. Антон Павлович был трезвым, поэтому не оскорбился, сделал вид, что это всего лишь шутка. Но уехали после этого разговора они сразу. Не вынесла тонкая натура Марии Алексеевны, что в Озерном Ключе хорошо говорят не о том внуке.

— Будет теперь интриговать против меня в Святославске, — вздохнул я.

— Будет. Но у нее теперь возможности не те. Много не наинтригует. Антон Павлович приобрел определенную репутацию, от которой ему не отмыться. А у вас, Петр Аркадьевич, теперь тоже появилась репутация, которую сложно очернить, — сказал Маренин, — но можно, поэтому нам придется постараться, чтобы этого не случилось.

После обеда Прохоров опять повернул разговор к пауку с номером:

— Петь, ему нужно дать имя.

— Пусть заслужит, — возмутился Валерон. — Митя имя получил не сразу. А этому ты предлагаешь преподнести всё на блюдечке? Сдурел? Пусть работает железяка, пользу приносит.

— Ну хоть оружие выдайте, а то бесполезная железяка выходит, — предложил Прохоров.

В этом он был прав: вор, пришедший за Валероном, как раз вылез в зоне ответственности нового паука, а пока 001 бегал за Митей, нарушителя благополучно прибрал каменный страж. Наверное, это не так плохо, потому что Митя нарушителя располовинил бы, а этого удалось допросить. А если 001 вручать оружие, получим нарушителя с повреждениями.

— Наблюдательные функции выполняет, этого пока достаточно.

— Тогда хоть винт ему на спину прикрути, чтобы он эту функцию выполнял качественнее, — предложил Прохоров.

— Гриш, а чего это ты так за него переживаешь? — удивился я.

— Он мне жаловался, — ответил Прохоров. — Мол, всё внимание Мите, а ему ничего не достается. И умений тоже. И Митю он слушается во всем и даже читать научился, а обещанное оружие ему не выдали. А еще он умный и хочет быть полезным, иначе не получит имени.

Какие страсти, оказывается, кипят в столь небольшом паучином отряде. Нужно будет с Митей поговорить, выяснить, насколько притязания собрата имеют под собой почву. А то все мы относимся к себе без должной критичности. Почему пауки в этом вопросе должны отличаться от нас?

— Я подумаю над этим вопросом, Гриша.

— Вот-вот, подумай, а то он здесь уже примелькался, и ты считаешь, что так и должно быть. А ему тоже нужен рост. В навыках.

Двигался 001 быстро и уверенно, так что можно надеяться, что он никого случайно не зарежет, если ему на передние манипуляторы поставить клинки. Но сейчас всё равно не до него: у меня впереди еще несколько разговоров с желающими связать свою жизнь со мной.

Разговор прервала трель телефона из кабинета, я почти побежал туда, а Прохоров отправился наводить порядок в алхимическом хозяйстве. Звонил Николай Степанович.

— Петр Аркадьевич, вам принципиально, чтобы алхимик был мужчиной? — спросил он.

— Нет. Лишь бы специалист хороший.

— Дама есть подходящая. Как раз из заварзинского княжества. С ребенком.