Имоджен Кларк – Открытки от незнакомца (страница 38)

Экскурсия сопровождается записью, начитанной бывшими заключенными, экспрессивной и местами трогательной. Я заглядываю в тесные камеры, но мне трудно представить, каково было в них жить. В некоторые даже можно войти, чтобы почувствовать их размеры; у меня ощущение, что я вторгаюсь в чье-то личное пространство. В зоне отдыха, обнесенной высокой стеной с пугающими сторожевыми вышками по углам, я начинаю чувствовать, как мал остров. Я смотрю поверх неспокойных вод залива на Сан-Франциско, такой близкий и одновременно мучительно недосягаемый. Оказывается, до слуха здешних заключенных долетала музыка и смех с прогулочных корабликов. Теперь здесь слышен только гул туристических толп да крики кружащих над бывшей тюрьмой чаек.

Мне не терпится уплыть с острова. Когда паром причаливает к пирсу 33, я смотрю на часы, и тошнота от качки на воде сменяется тошнотой иного свойства: я боюсь предстоящей встречи. Скайлер звала меня в галерею к полудню, а сейчас половина двенадцатого. У меня есть время дойти туда пешком. Все еще прохладно, но утренний туман рассеялся, над городом голубеет безоблачное небо. Я бросаю прощальный взгляд на Алькатрас. Он невинно искрится на солнце. До чего обманчивым бывает внешний вид!

В галерее не горит свет. Меня посещает безумная мысль, что Скайлер намеренно заперла галерею, чтобы меня отвадить. Представляю, как она прячется за дверью и ждет, пока я уйду. Но нет, вот она, в дверях, ее огненные волосы манят меня, как сигнальный маяк. При виде меня она принимается прыгать на месте, как маленькая девочка при приближении лучшей подружки. Я очень тронута.

– Кара! Ура! – кричит она, хотя я еще далеко и не слышу. На нее оборачиваются прохожие, но, убеждаясь, что все в порядке, теряют интерес.

– Скорее! – кричит она мне. – У меня для вас сообщение. – Она не на шутку взволнована, улыбается широко и открыто. Я готова перейти на бег, сердце так колотится, что трудно дышать. Как бы меня не вырвало. На моем лице, должно быть, написан страх.

– Не волнуйтесь, – говорит она, когда я подхожу. – Новость хорошая.

Я смотрю на нее во все глаза в ожидании продолжения. Дар речи покинул меня, челюсть подрагивает, я судорожно втягиваю воздух.

– Значит, так. – Скайлер берет меня под руку и ведет в галерею. – Вчера я отдала ваше письмо мисс Кемп, да еще послала ей напоминание. Потом испугалась, что она его проигнорирует, а напоминание ее разозлит и все испортит. Но утром я получила ответ: она готова встретиться с вами сегодня вечером. У меня есть адрес. Погодите, что это я? Вот, сами читайте.

Она тянет меня к своему рабочему столу в глубине галереи, включает ноутбук и открывает электронную почту. Я читаю:

«Письмо получила. О’кей. В 6:30 вечера в “Капо”.

У. Кемп».

Лаконично! Первое послание мне от тетушки уместилось в несколько слов. Я смотрю на Скайлер и жду объяснений.

– Все ее письма такие. – Она морщит носик. – Разве не чудесно? Она хочет с вами увидеться. Я так за вас рада!

А чего я ждала? Большей эмоциональности? Любопытства? Категорического отказа? В любом случае не бездушной инструкции, какую пишут нерадивым подчиненным. Мне обидно, но я гоню это чувство. В конце концов, я добилась того, чего хотела, – встречи со своей теткой. Мне бы быть на седьмом небе от радости, но я не радуюсь. Наверное, на моем лице написано смятение, потому что Скайлер сочувственно кладет руку мне на плечо. Я инстинктивно ежусь от нарушения моего личного пространства, но в следующую секунду понимаю, как мне с ней повезло. Если бы не она, мне было бы совсем одиноко в чужом городе.

– Не волнуйтесь, милая. – Она ласково гладит меня по руке. – Коммуникабельность – не ее конек. Практики нет. Ничего, не так страшен черт, как его малюют.

– Вы с ней часто видитесь? – спрашиваю я. Любая информация о тетке мне сейчас на пользу.

– О да! – Скайлер почему-то краснеет. – Если она в настроении, то становится очень разговорчивой.

Лучше не думать, что бывает, когда Урсула не в настроении. Там видно будет.

– А что такое «Капо»? Клуб?

Скайлер снисходительно улыбается.

– Итальянский ресторан, очень популярный. Удивительно, что она выбрала его. Там ее точно кто-нибудь узнает.

– Может, это ее план? – ворчу я. – Встретиться со мной на людях и, если у меня окажутся не все дома, без труда от меня отделаться.

Окончание своей мысли я не проговариваю: если я попытаюсь продать свои фантазии прессе, то у нее будут свидетели. А она не промах!

– Его легко найти? – спрашиваю я. Скайлер утвердительно кивает, достает из ящика стола карту города и обводит кружком ресторан. Он недалеко от моего отеля, можно дойти пешком.

– Короткая поездка на такси, – говорит Скайлер. – Таксисты знают, где это. – Она наклоняет голову к плечу и смотрит на меня сквозь свою растрепанную челку. – Зайдете завтра, чтобы рассказать, как все прошло?

– Зайду, – решительно отвечаю я без размышлений. – Огромное спасибо вам за помощь, Скайлер. Вы не представляете, как я вам признательна. Если я не появлюсь завтра, вы будете знать, что она съела меня живьем. – Это шутка, но, судя по выражению лица Скайлер, такая возможность не исключена.

Мне надо убить шесть часов. Можно было бы еще много где побывать, но я предпочитаю вернуться в отель и немного отдохнуть. Я здесь ненадолго, поэтому нет нужды привыкать к местному часовому поясу. Но, вернувшись в номер, я понимаю, что возбуждение не даст мне уснуть, поэтому просто лежу и смотрю в потолок. В соседнем номере кто-то ссорится, почти шепотом, но слышно так же, как если бы они друг на друга орали. Мне ужасно не хватает Бет, очень хочется перекинуться с кем-нибудь словечком.

Рядом на кровати лежит сумка. Я достаю из нее телефон и торопливо, чтобы не передумать, нахожу номер Симеона и набираю сообщение:

«Пару дней назад у нас вышло недопонимание. Я в Сан-Фран. Тетя согласилась со мной встретиться чуть позже. Кажется, я все нервы растеряла в дороге».

Потом я спохватываюсь, что у него нет моего номера и он не поймет, кто ему пишет. Поэтому шлю другое сообщение:

«Это я, Кара».

Ответ приходит так быстро, что я вздрагиваю.

«Кара-Любимая! Встречаешься с Урсулой? Думаешь, она страшная, как ее тезка, ведьма из “Русалочки”? С.».

Ну, насмешил! Между нами тысячи миль, я грубо с ним обошлась и заслуживаю, чтобы он больше не хотел обо мне слышать, но нет, он старается меня развеселить. Я представляю себе морскую ведьму Урсулу с ее вампирским лицом и синей кожей, но это едва ли страшнее, чем предстоящая встреча. Помню слова учителя перед школьными дебатами: если нервничаешь, то представь, что твоя аудитория совершенно голая. Не уверена, что это поможет, но, думая об Урсуле как о ведьме из диснеевского мультика, я действительно успокаиваюсь и даже невольно расплываюсь в улыбке.

Я быстро набираю ответ:

«На всякий случай захвачу с собой трезубец».

Вместо того чтобы отдыхать, я трачу два-три часа на дурацкий словесный пинг-понг через Атлантику и при этом недоумеваю, зачем этим занимаюсь… Недоумеваю – и не могу остановиться.

37

В шесть часов я готова выходить. Смотрюсь в зеркало у двери номера. Гостиничное освещение такое тусклое, что невозможно понять, как я выгляжу, приходится довольствоваться смутным впечатлением, но вроде ничего, кое-как сойдет. Во время короткой передышки в нашей с Симеоном дурацкой переписке я умудрилась принять душ, высушить волосы и накраситься. Ища фен, я наткнулась в шкафу на утюг и разгладила на своей блузке самые возмутительные складки. Не уверена, что результат чем-то отличается от первоначального состояния, но глажка помогла убить еще минут пятнадцать нескончаемого ожидания.

Я еще раз проверяю, где находится ресторан, хотя в моей голове уже выстроен четкий маршрут.

Дорога туда занимает минут двадцать. На улицах еще многолюдно, но теперь мне не приходится огибать несносных туристов, останавливающихся каждые несколько шагов: меня увлекает вместе с собой толпа торопящихся по домам офисных служащих. Помогая себе локтями, я проталкиваюсь по улицам к ресторану. Когда у меня в запасе остается всего пять минут, раздается чудовищный удар грома, небеса разверзаются и начинается такой ужасный ливень, что я не вижу ни зги сквозь потоки воды. На мне плащ, но я не захватила зонт, поэтому уже через несколько секунд промокла насквозь. Зря я сушила волосы: они опять облепили мне голову, словно я только вышла из душа.

Пока я гадаю, что осталось от моего макияжа, мимо проезжает грузовик, обдающий меня ледяной водой из глубокой лужи на мостовой. От шока я лишаюсь дара речи и стою, безмолвно открывая и закрывая рот, как рыба. Потом, увидев, во что меня превратил гад-водитель, я яростно кричу ему вслед, но он торопится прочь, наплевав на то, что натворил. Я озираюсь, ожидая от собратьев-пешеходов сочувствия, но всем все равно, они рады, что сами не стали жертвами цунами. Вода стекла, я вижу, что досталось плащу, а не блузке, но на брюках чернеют потеки. Поделать ничего нельзя, на то, чтобы вернуться в отель и переодеться, уже нет времени, не хватало еще, чтобы Урсула махнула рукой и ушла, не дождавшись меня. Придется как-то выкручиваться. Шмыгну в женскую комнату ресторана, кое-как высушу волосы под сушилкой для рук, подправлю макияж. Не к такому началу я стремилась, но это еще не конец света.