Иммануил Кант – Лекции по антропологии (страница 34)

Такой технический, поверхностный женский ум подчинён страстям, они его затемняют, и он вынужден следовать за ними, как раб. Удивительно, но когда женщина получает власть, а мужчина ей подчиняется, дело обычно кончается неудачей – и по её вине. Тогда она плачет и говорит, что «мужчина должен был быть умнее». Этим она сама признаёт отсутствие у себя управляющего разума.

Мужчина, может, и глуп, но если его не отвлекать, всё же лучше, чтобы правление оставалось в его руках. Конечно, бывают случаи, когда женщина умнее мужчины, но такие женщины, обладающие мужским умом (вираго), обычно невыносимы в общении. Впрочем, объяснить женщинам эту разницу в уме невозможно.

Мильтон, ярый сторонник короля во времена Кромвеля, сказал своей жене, которую любил, когда та уговаривала его принять предложенную должность тайного секретаря с очень солидным жалованьем (поскольку времена изменились, и многие достойные люди переменили свои взгляды): «Ах, дорогая! Ты совершенно права: вам, женщинам, нравится разъезжать в каретах, а я предпочитаю оставаться честным человеком». Он никак не мог объяснить ей своё затруднение; она считала пустяком – в зависимости от обстоятельств – отступиться от прежних убеждений, не задумываясь, согласуется ли это с совестью и достоинством человека.

Остроумный человек и разумный человек – это совсем не одно и то же. Разум постоянен, а остроумие изменчиво. Тот, у кого есть остроумие, но нет разума, – просто остроумец. Разум основателен. Поэтому в баснях лиса говорит остроумно, а степенной, важный вол – разумно.

Остроумие должно поставлять разуму материал. Разумный человек склонен к пониманию, остроумный – к догадкам. У французов все науки – политика, мораль, метафизика (кроме математики) – состоят из догадок. Так писали Трюбле, Паскаль. Лучшие догадки – те, что неожиданны даже для того, кто их высказывает.

Самые изящные французские сочинения, даже у Монтескьё, составлены из таких догадок, но многие из них совершенно бессвязны; читателю они кажутся нагромождёнными и неприятными.

Мы, немцы, созданы для того, чтобы писать разумно, хотя иногда пишут и остроумно – но этому остроумию не хватает живости французского. Англичане обладают множеством остроумных идей, но их остроумие так тяжеловесно, так обдуманно, так искусственно, что приходится долго размышлять, чтобы уловить скрытую в нём мысль.

Весь вкус идёт из Франции; ни одна нация, кроме разве что древних греков, не обладает таким изысканным вкусом. Итальянцы проявляют его в чувственном – в скульптуре, поэзии и музыке, а французы – в идеальном, в письменном слове.

Один ум от природы поверхностен (superficiel), другой – глубокомысленный и основательный. В воспитании следует остерегаться начинать с красноречия, лучше сделать первые шаги с математикой. Во всём, что делается в Англии, видна основательность: вещи соответствуют (adaequat) идее, которую о них имеют. Основательность и правильность ума, по-видимому, зависят от того, что человек исследует вещи полностью, вплоть до их первоначальных причин.

Бывает ум устойчивый и ум поверхностный, упорядоченный, беспорядочный и горячий. Ум (Verstand) – это способность суждения; разум (Vernunft) – способность познавать a priori, заранее, до опыта. Моему слуге достаточно иметь ум, а моему поверенному, наставнику и т. д. уже необходим разум. Познавать a priori – значит делать выводы. Если человек должен был что-то предвидеть, обычно говорят: «У него должно было хватить разума», например, понять, что еврей его обманет. Познавать и судить о вещах, уже данных в опыте, – дело ума; предвидеть то, чего ещё нет в опыте, – дело разума.

В культуре (Cultur) нужно начинать именно с ума. Следует сначала постараться понять вещь. Есть люди, которые всю жизнь пользуются некоторыми словами, не утруждая себя их пониманием. Отсюда возникают споры между ними, философские вопросы, пословицы, сентенции, каноны и т. д. Часто можно оказаться в большом затруднении, когда требуется объяснить, что именно означает слово. Так бывает, например, с врачами. Они запрещают больным всякую «острую» (sichtig) пищу, даже перечисляя целый список подобных блюд, не зная, что значит «острое». При этом они часто попадают в затруднительное положение.

То же и со словом яд (Gift). Оно имеет настолько широкое значение, что в конце концов неясно, что такое яд. Ведь есть и полезные яды, применяемые в медицине и приносящие большую пользу. Но если определить яд как всё то, что не может служить питательным средством или стать частью тела, то понятие становится ясным. Так, ртуть, мышьяк, все виды так называемых ядов, жареное масло, кофе и т. д. – яды. Хина же – питательное средство, а не яд. В древности слово «яд» (Dosis) не означало ничего дурного, отсюда выражение zu Gift («в дозу») равнозначно zu Gabe («в дар»), а Venenum происходит от Venum dare («давать в продажу»). Сначала нужно понять слово, вещь, а потом уже рассуждать.

Люди нуждаются в разуме не так сильно, как в уме.

Чтобы развить ум у детей, следует оставаться в рамках общеупотребительных слов, которые они часто слышат, и направлять их к правильному пониманию, пока это не войдёт в привычку и они не станут принимать ничего, чего не понимают. Им не нужно открывать источники и причины понятий, а лишь понимать то, что им преподают.

Все моральные понятия – понятия ума, они происходят из ума, а не из чувств, иначе мы находили бы их предметы повсюду. Что такое право? Мы останавливаемся перед этим вопросом, и удивительно, что спустя тысячу лет люди задумываются, что же оно значит, забыв самое начало, хотя столько раз спорили об этом. То же и с вопросом: что такое вкус? Этого тоже не знали, хотя о нём написано множество книг.

Ум бывает острым, живым, обширным, глубоким и т. д. Все эти разновидности относятся к здравому смыслу (gesunder Verstand). Можно подумать, что человек меньше всего желает того, о чём просит, но если он страдает от недостатка ума, это уменьшает его удовлетворённость даже при высшей степени счастья. О здравом смысле можно просить по праву, а о других видах ума – быстроте, остроте и т. д. – нельзя.

Здравый смысл – не дело искусства, он заложен в природе, и от него требуется лишь правильность. Так же, как для здоровья не требуется умения танцевать и прыгать, а лишь соответствие основным жизненным действиям. Диоген сказал о Платоне, который однажды дал ему больше, чем он просил: «Платон всегда болтун – он даёт больше, чем хотят». Всё должно быть соразмерно.

Здравый смысл – это тот, который можно применять a posteriori, в конкретном или частном случае, познавая истины через опыт. Тот, кто познаёт в абстракции, обладает тонким умом (subtiler Verstand).

Юридический вопрос можно предложить как юристу, так и здравому смыслу. Например: Должен ли я возместить ущерб, который моя собственность нанесла собственности другого без моей вины? Здравый смысл здесь требует небольшого размышления, чтобы представить себе конкретный случай, например, если моя собственность – бык и т. д. Он судит не абстрактно, а в данном случае. Это и есть обыденный ум (gemeiner Verstand), а поскольку он правильный – здоровый.

В одном маленьком городке Папской области городской совет состоит из четырёх человек (quattro illetterati – «четверо неграмотных»), которые не умеют писать, так как местные жители полагают, что грамотные люди склонны к интригам и недобрым делам. Чтобы в совете всегда были честные люди, каждого, кто хочет занять в нём место, заставляют клясться, что он не умеет писать.

У нас тоже существуют суды, состоящие только из старост, которые судят исключительно по здравому смыслу и при этом выносят непревзойдённые решения. Они рассматривают лишь конкретные случаи, всегда зная, что ответить, но никогда не оперируют абстрактными понятиями.

Здравый смысл – это практический ум. Тонкий или абстрагирующий ум – это тот, который познаёт общее правило, по которому следует действовать в частных случаях. Всякое суждение в абстракции – лишь правило, и только здравый смысл позволяет подвести случай под общее правило. Никакой искусный или учёный ум не может этого сделать, если ему недостаёт здравого.

Ученик должен обладать здравым смыслом, чтобы подводить случай под определённое правило – этому нельзя научить. Например, нельзя научить девушку различать, какие комплименты следует делать в обществе. Если ей дать правило вежливости, то применение его предоставляется ей и её здравому смыслу.

Таким образом, здравый смысл – это лишь способность судить конкретно. Эту способность нельзя заменить ничем, но и научить ей невозможно. Это подведение данного случая под определённое правило (subsumption eines Casus dati sub certa regula).

Глупцы всегда действуют по правилам, которые им строго предписаны. Дураков можно вести правилами, но не разумных людей. Поэтому часто говорят: Он сделал себе из этого правило – например, никому не верить на слово и т. д. При этом часто попадают впросак, тогда как, отступив от правила, могли бы извлечь пользу.

Иногда хорошо возводить правила в общий закон, потому что часто нельзя подвести случай под правило. Так обстоит дело с браком и его мотивами: в целом лучше следовать правилам, чтобы иметь возможность жить. Многие поэтому смотрят не на душевные качества, а в молодости особенно – на деньги и красоту, оправдываясь глупой пословицей: Любовь придет.