Иммануил Кант – Лекции по антропологии (страница 35)

Если у человека есть здравый смысл, его не нужно связывать правилами. Некоторые называют здравый смысл простым, прямым и бесхитростным умом. Здравого смысла можно требовать от каждого человека, в нём заметны проницательность (Einsicht) и правильность.

Проницательность – наименьшая степень ума. При требовании здравого смысла справедливо требовать и правильности, которая охотно встречается вместе с проницательностью. Искусственное скорее подвержено обману.

Здоровье – не дело искусства. Тот, кто употребляет много лекарств, пытается подавить одну болезнь за другой, а кто может сохранить здоровье без них, тот действительно здоров. В человеке есть нечто, данное ему природой в неповреждённом виде, чего нельзя достичь искусственно.

Заключение.

Более точно: здравый смысл – это способность судить конкретно, более тонкий ум судит абстрактно. Например, правило Casus sentit dominus («Хозяин чувствует случай»). Вообще, один лишь здравый смысл не может познать этого.

Видно, что здравый смысл очень эмпиричен. Он формирует свои суждения через опыт. Моральные законы философии и простых людей различаются лишь тем, что обыденный ум не понимает правила – он применяет здравый смысл к предметам чувств.

Он есть способность познавать a priori, то есть не выводить знание из опыта. Рассудок нужен, чтобы выполнить приказанное, но разум необходим, чтобы действовать без приказания. Нужно уметь судить, как поступил бы другой, знай он все обстоятельства дела. Предвидение, предположения и прочее – всё это дело разума, когда мы заключаем не из сходств, а из оснований. Разум проявляется в том, что мы познаём вещи без готовых примеров. Здравый разум – это способность судить a priori на основе принципов опыта. Разум делает умозаключения, потому его и называют способностью к выводам. Разум действует в большей посылке, рассудок – в меньшей, а оба – в заключении.

Например: «Всё изменчивое имеет свою причину» – это общее положение, через которое я могу многое познать. «Человек изменчив» – это я познаю рассудком. Вообще, применение правила зависит только от рассудка. Например, при счёте учитель должен предоставить ученику самому подвести частный случай под правило. Этому нельзя научиться по правилам, а лишь через практику. Здоровый рассудок служит для применения разума, то есть для подведения данных случаев под общие правила.

Остроумие – изменчивая сущность, это уже ясно из обычного рассудка. Замечено, что те, кто способен выводить общие законы, часто не умеют применять правило к конкретному случаю и определять, подходит ли данный случай под правило. Таким людям недостаёт здорового рассудка.

Всякое обучение, которое не должно быть простым подражанием, строится на сообщении общих законов – как в математике, философии и т. д. Так можно развить разум. Школы не могут дать здоровый рассудок, но могут его развить, предлагая множество примеров.

Хуже всего для здравого разума – подражание, это его смерть, особенно в юности. Подражание – первый способ обучения во всём: в манерах, науках и прочем. Если человек, достигнув понимания, не переживает философского перерождения, этот порок остаётся с ним до старости. Подражание особенно опасно для разума, потому что при нём человек судит не a priori и даже не из опыта, а вовсе не пользуется своим рассудком, полагаясь на чужой.

Там, где один видит колдовство, другой видит обман; где один находит симпатии и антипатии, другой видит лишь плоды воображения; где один усматривает судьбу, другой видит собственную вину. Судить о вещах мира можно лишь тогда, когда ясно видны законы природы. Всё, что противоречит этим законам или делает невозможным познание порядка мира, противно разуму. Так обстоит с колдовством, когда старуха сильными словами и призыванием высших существ хочет перевернуть законы природы. Если такие предрассудки укореняются в народе, они наносят разуму большой вред.

Однако очень удобно дать разуму покой. Хотя разум не причиняет нам неудовольствия, и мы можем познавать вещи a priori, не обращаясь к опыту, люди обычно рады избавиться от его применения. В нём всегда есть что-то утомительное – нужно проявлять проницательность, отличать игру остроумия. Поэтому люди охотно верят в чудеса, то есть в то, что не может быть постигнуто разумом. Чудеса дают разуму каникулы. Нам нравится слушать о необычном – такие рассказы приятны, потому что избавляют от тягот разума. Мы упрекали бы себя, если бы не использовали разум в понятных вещах, но здесь нам не в чем себя винить, ведь дело выше нашего разумения.

Есть разные виды чудесного:

1. Сны и их толкование.

2. Фантазии беременных женщин и мнимые влияния на плод.

3. Влияния луны и звёзд.

4. Явления духов и привидений.

5. Антипатии и симпатии.

6. Волшебная лоза (лозоходство).

Заблуждение насчёт беременных женщин продержится ещё долго (хотя медицинские доводы давно его опровергли), потому что это заблуждение женского пола. Женщины легче принимают суеверия, чем мужчины, из-за свойственной им склонности к удобству. К тому же, это заблуждение им выгодно: им приятно думать, что их воображение имеет столь важное влияние, а если дети оказываются больше похожими на посторонних, чем на отцов, они легко списывают это на силу своей фантазии, и мужья вынуждены им верить. Более того, это даёт им преимущество – вынуждать мужей к разным тратам, чтобы успокоить их аппетиты из страха родить уродца вместо ребёнка.

О влиянии луны. Луна вызывает приливы и отливы дважды в сутки. Отсюда делали разные выводы: будет ли хороший урожай гороха, влияет ли луна на деревья и растения, когда лучше рубить лес и т. д. Однако здесь есть кое-что, заслуживающее размышления.

Толкование снов и рассказы о привидениях, кажется, берут начало из монастырей. Монахи жили там без забот, вечера им не казались долгими, потому что они постоянно рассказывали друг другу небылицы, сказки и выдумки. Если кто-то пытался разобраться и объяснить это разумом, другой тут же рассказывал что-нибудь ещё более невероятное. Они создали целую науку, разделяя духов на классы: кубов, субкубов, вампиров и пр., – хотя никого из них не видели. (См. «Грёзы духовидца» Канта.) Это давало полную свободу для вымыслов. Однако при слушании подобного всегда чувствуешь внутренний протест, как благородный человек чувствует отвращение к дурному поступку.

Волшебная лоза признаётся горняками, и оспаривать этот обычай – значит наживать себе врагов. Даже Валлериус, знаменитый шведский натуралист, разделял это мнение. Некоторые более разумные защитники этой идеи, всё же чувствуя в ней суеверие, опускали часть обстоятельств. Раньше говорили, что нужно срезать ореховый прут в ночь на Ивана Купалу, держа его наружу, и тогда, подойдя к месту, где есть металл, прут наклонится к земле и начнёт колебаться. Чтобы сделать это правдоподобнее, некоторые говорили, что прут не обязательно срезать в эту ночь. Другие шли дальше, утверждая, что материал не важен – дело в человеке, а движение лозы объясняется электрическим действием минеральных частиц на тело.

При слушании подобных чудес в нас всегда звучит голос: «Пользуйся своим разумом!» Ибо если разум отбросить, у нас останется лишь животный инстинкт, игра воображения и поверхностные сравнения.

Познавательные способности принято локализовать в голове, тогда как желания относят к сердцу. Человеку нередко дают имя, заимствованное из той способности, к которой он наиболее склонен. Что касается познания и умственных способностей, существуют разные типы голов: ученые, рассудительные и рассеянные. В науках различают эмпирические, поэтические, математические и философские умы – эти названия происходят от объекта их занятий.

Всегда стоит исследовать, какие именно душевные силы требуются для формирования того или иного склада ума или способности. Например, что нужно, чтобы обладать даром наблюдательности? В медицине необходим эмпирический ум, которому не требуется тонкость абстрактного суждения (хотя и это может быть полезно). Прежде всего, врач должен замечать все обстоятельства и их взаимосвязи, чтобы определить, чем болен пациент. Когда умер Карл V, врачи еще спорили о том, какая болезнь его свела в могилу. Эмпирический ум требует не только остроты чувств, но и способности сравнивать – то есть развитой чувственной интуиции, умения вспоминать предыдущие обстоятельства и проводить параллели с другими похожими случаями.

В «Гамбургском журнале» описан случай, когда один крестьянин страдал необычной болезнью: он высыхал настолько, что при ходьбе у него стучали кости. Врачи исследовали болезнь и применили некоторые средства, полагая, что в суставах исчезла синовиальная жидкость. Они предположили, что ртуть, смешанная со слюной, могла бы помочь восстановить её. Больному нанесли ртутную мазь, и это подействовало.

Врач, которому я доверяю, должен быть опытным. Ему не обязательно глубоко знать анатомию человеческого тела (эта область ограничена, как бы медики ни превозносили её), но он обязан разбираться в разнообразных болезнях, применяемых против них средствах и их действии. Гиппократ, стоявший во главе врачей, ничего не знал о кровообращении, однако преуспел в практике. Хорошее историческое знание вместе с наблюдательностью может принести больше пользы, чем лечение a priori по системе, где человеческое тело должно подстраиваться под схему, сложившуюся в голове врача.