Иммануил Кант – Лекции по антропологии (страница 19)

Прежде всего, нужно различать ощущение и явление:

– Ощущение – это воздействие на наши органы.

– Явление – это представление о причине ощущения, о предмете, который его вызвал.

Иногда преобладает ощущение, иногда явление. Когда я слушаю музыку или чью-то речь, я больше внимания уделяю явлению, чем ощущению. Но если крик так громок, что уши болят, я сосредоточен на ощущении, а не на размышлении о явлении.

В большинстве случаев, поскольку предметы мало воздействуют на нас, мы даже не замечаем, что подвергаемся влиянию. Мы размышляем больше о предметах, чем об изменениях в органах чувств. Но если воздействие сильно, рефлексия прекращается. Например, если кто-то пробует лимонный сок, он осознаёт: «Это кисло». Но с серной кислотой он не думает о кислоте, а лишь чувствует боль.

Каждый вид чувственного представления может быть совершенен двояко:

– Сила представления зависит от степени ощущения.

– Ясность – от явления, насколько я сосредоточен.

Чувства можно разделить на:

1. Те, через которые нам являются предметы.

2. Те, через которые мы являемся самим себе.

Ощущение также называют чувством. То, что противоположно познанию, именуют чувством – это осознание изменений в субъекте. Но у этого слова есть и другое значение: осязание, то есть исследование предметов через прикосновение. «Чувствовать» и «осязать» – не одно и то же.

Все предметы действуют на наши чувства либо непосредственно (при прикосновении), либо через посредствующую материю. Например, солнце мы ощущаем не прямо, а через свет; друга слышим через воздух; запахи воспринимаем через испарения тел.

Не все тела пахнут – отчасти потому, что не все содержат летучие соли, или потому, что они слишком летучи и рассеиваются, не достигнув органа обоняния. Мы ощущаем вкус не самих тел, а лишь растворённых в слюне солей, проникающих во вкусовые сосочки.

Единственное непосредственное чувство – осязание. Также чувства различаются по типу воздействия:

– Механическое (давление, удар) – осязание, слух, зрение.

– Химическое (растворение веществ) – обоняние и вкус.

Слюна – прозрачная жидкость, отличающаяся от вязкой мокроты; она растворяет всё.

Замечания.

Осязание, кажущееся грубым, – основа всех познаний, учитель остальных чувств. Через слух мне не является ни один предмет. Зрение даёт нам образы, но само по себе оно бесполезно – оно обманывает, не показывая сущности. Мы принимаем радугу за тело, как и часто называем «духами» то, что видели, но не могли схватить. Осязание сообщает нам о субстанциях.

Один слепой, прозревший в Лондоне, не мог различать предметы зрением, пока не ощупывал их. Осязание упрекают лишь когда вещества слишком тонки для прикосновения.

Вкус даёт меньше всего понятий о предмете, но, будучи субъективным, производит сильнейшие впечатления, ибо ближе всего к осязанию. Весь рот, а возможно, и все сосуды до места выделения молочного сока, усеяны вкусовыми железами.

Пища, приятная вначале, часто имеет менее стойкий приятный вкус. То, что оставляет приятное послевкусие, дольше нравится и полезнее для здоровья, ибо гармонирует с железами пищеварительных органов. Вероятно, вкусовые железы отличаются от тех, что расположены внутри пищеварительных сосудов.

Дикари находят наибольшее удовольствие в удовлетворении вкуса. Вкус и половое влечение – сильнейшие человеческие склонности; оба необходимы для сохранения человека, но могут и погубить его.

Вкус обладает невероятной тонкостью. Обоняние и вкус тесно связаны (например, уксус можно и нюхать, и пробовать).

Некоторые чувства можно назвать частными, другие – сообщающими. К последним относится прежде всего зрение, позволяющее самую широкую коммуникацию идей (например, через письмо). Слух менее коммуникативен. Вкус и осязание – частные ощущения. Обоняние ближе к слуху.

Чем объективнее чувство (то есть чем больше оно расширяет познание и основано на осязании), тем благороднее оно считается. Без осязания мы не знали бы, что делать с представлениями от других чувств.

Хотя слух устроен так, что каждый может воспринимать представления по своему усмотрению, можно было бы предположить, что его легче лишиться, чем зрения. Однако люди скорее откажутся от зрения, чем от слуха, ибо он позволяет общаться – величайшее удовольствие в жизни.

Зрение даёт разуму множество опытов; через него мы можем сразу получить массу представлений, почти не напрягая орган. Этот орган показывает изменения не в себе, а в предмете.

Слух же иногда вызывает изменения в самом органе (например, если звук слишком резкий и уши болят).

Многие люди могут видеть один предмет, и один человек – множество предметов.

Истинно прекрасное – не то, что нравится одному, а то, что нравится всем в опыте. Таким образом, я познаю истинную красоту через слух и осязание.

Мы называем соответствующим вкусу всё, что приятно чувствам, вероятно, потому что сводим всё к вкусу.

Слух даёт нам новые субъективные явления; через него мы не познаём предмет. Поскольку слух не представляет нам ни вещей, ни их свойств (звуки не имеют качеств, они выражают единства), в отношении слуха можно лишь считать, как в отношении зрения – образовывать.

Слух – истинная арифметика души; отсюда возникли аккорды, и древние называли музыку гармонией. Слух обучает и активизирует разум, помогая схватывать быстрые соотношения и упорядочивать понятия. Он представляет вещи не в пространстве, а во времени.

Удивительно, как точно мы разделяем время через слух – благодаря последовательным колебаниям воздуха. Высочайший тон струны делает 6000 колебаний в секунду, и мы различаем даже разницу в 100 колебаний – это уже другой тон.

Кажется, что услышанное дольше сохраняется в памяти и легче вспоминается, чем увиденное или воспринятое иным чувством. Известно, что, услышав понравившуюся музыку, человек мысленно повторяет её, но если напевать вслух, это мешает.

Слух – также средство передачи идей, отчасти потому, что сами слова ничего не значат и потому могут лучше обозначать другое, отчасти потому, что звук распространяется кругами и достигает всех сразу. В отличие от света, который идёт прямо и затрагивает лишь глаза.

Кроме того, язык очень подвижен и способен к большому разнообразию. Поэтому мы говорим словами, а не мимикой (хотя и это возможно), ибо нет иного способа так сильно воздействовать на другого: даже если он отвернётся, он всё равно услышит. Мимикой мы не смогли бы передать столько.

Обоняние ценится выше вкуса:

1. Оно тоньше.

2. Оно также сообщающее.

Эта последняя черта заставляет людей пользоваться духами – чтобы неприятные запахи не достигали других.

Слух ценится выше обоняния, ибо обоняние кажется приобретённым чувством. Но если начать различать запахи, оно становится самым утончённым, и отвращение, им вызываемое, может довести до обморока. Рвота, чихание и т. д. возникают от обонятельных ощущений.

Чувства называются совершенными, чем больше они дают познаний и чем более сообщающие. Таким образом, зрение и слух – самые совершенные. Первое помогает преимущественно рассудку, второе – разуму.

Слух – превосходнейшее средство общения между разумными существами. Можно придумать и другие способы передачи мыслей, но ни один не так лёгок (речь не утомляет) и не так действен.

Благодаря слуху я могу воспринимать огромное разнообразие звуков. Женщины любят много говорить – возможно, для того, чтобы мы, воспитываясь ими, быстрее научились речи.

Слух – истинно общественный орган, и ничто не может быть так разнообразно, как знаки слуха (слова). Ни одно чувство не способно доставить более глубокого и разумного удовольствия.

Из всех удовольствий общественные – величайшие и превосходнейшие. Слух через язык даёт гораздо больше общения, чем зрение без слуха.

Зрение имеет преимущество в том, что показывает вещи непосредственно.

Гармония доставляет очень живое удовольствие, поэтому слепые, имея лишь слух, часто очень счастливы, тогда как глухие, даже зрячие, обычно угрюмы и недовольны. Слепые лишены лишь созерцания предметов, глухие – общества.

Обоняние и вкус позволяют нам ощущать не свойства самих вещей, а изменения в наших органах. Обоняние, кажется, более связано с разумом и тоньше, чем вкус, поэтому мы считаем его более благородным, поскольку при обонянии мы также больше судим. Ни один из органов чувств не связан так с аппетитом, как вкус, и это происходит потому, что вкусовые железы проникают глубоко во внутренности. Поскольку он связан с нашими потребностями, он менее благороден.

Но для чего же нам нужно обоняние? Мы ведь чаще ощущаем неприятные, чем приятные запахи. В общественной жизни чувство обоняния кажется нам даже излишним, а порой и обременительным. Однако в диком состоянии люди в нем крайне нуждаются. Американцы (индейцы) обладают поразительно тонким обонянием, как и животные. Кроме того, оно помогает нам избегать вредных испарений, губительных для здоровья.

Что касается ощущений обоняния, у нас нет для них особых названий; мы либо заимствуем их из области вкуса, либо называем сами предметы.

Кажется, что в первые недели жизни дети не вполне владеют своими чувствами. Они не сразу начинают пользоваться зрением, поскольку для этого требуется навык – умение пользоваться зрительным органом. Также необходимо научиться размышлять над своими ощущениями.