Иман Кальби – Твой первый. Будет больно, но тебе понравится (страница 7)

На глаза наворачиваются слёзы.

Ненавижу его. Ненавижу...

Только он может быть таким до раздражения идеальным... Чтобы потом ударить в самое сердце...

Глава 9

Смотрю с торжествующим злорадством на брендовые часы.

До начала нашего «раннепташкового» занятия три минуты. Он опоздает. Наверняка. Судя по сторис брательника, «гудели» они знатно. Урод. Ни в чём себе не отказывает.

Я уже порываюсь взять со спинки сумку и победоносно выйти из аудитории, направившись в деканат, как дверь позади хлопает.

Тимур мрачный. Зрачки красные. В руках большая бутылка воды, которую он с шумом водружает на учительский стол напротив.

Усмехаюсь, прослеживая за его тяжёлым взглядом.

— Сушняк, Тимур Алиханович? — вздёргиваю подбородок, отправляя ему всю усмешку мира. Так тебе и надо...

— Сушняк, — пожимает плечами. — Но мы это исправим.

Его рука как-то невзначай соскальзывает на браслет, который мне подарил Миляд. Хмурится. Не нравится мне этот взгляд...

— Итак, Алия Анзоровна, Вы выбрали предельно раннее время для нашей встречи. Наверняка потому, что Вы у нас журавль и все большие дела начинаете с утра пораньше. Это похвально. Мозг в это время работает особенно продуктивно. И потому я попрошу сходу назвать мне главный закон успешного бизнеса в сегменте люкс.

— Эффект дефицита, — говорю я не без высокомерного торжества. Я всё-таки пересиливала себя и училась, училась... Не хочу снова давать ему повод насмехаться и уничижать! — Редкость повышает ценность. Перенасыщение убивает интерес...

— Неверно, — усмехается торжествующе Тимур. — Закон дефицита с лёгкостью перекрывает закон убывающей стоимости. Это факт. Теперь объясните мне, о чём я...

— Но это Ваш аргумент. Вы и объясняйте.

— Снова ошибка, — нападает он. — Игнорируете ещё одно правило, Алия. Закон теории игры. Экономика — большая партия, и нужно уметь примерять на себя разные роли.

— Ты подменяешь понятия, Тимур, — раздражаюсь я. — Специально на ровном месте пытаешься меня задавить терминами, чтобы запутать. Не получится. Я выучила теорию...

— И ни черта её не понимаешь на практике, Алия. Пропустила лабораторскую...

— Потому что я болела! — раздражённо выдаю я. — И ты в этом виноват! Раздевал меня! — говорю, а потом опасливо оглядываюсь, потому что слишком громко звучу. Потом повторяю ниже: — Раздевал меня на холоде, заставлял стрессовать!

— Как, кстати, здоровье? Больше не болеешь?

— Не болею! — осекаюсь я.

— Это хорошо, — встаёт он и совершает вдруг ко мне резкий рывок. Я только и успеваю, что вскрикнуть, когда Тимур ловко хватает меня за руки, тянет на себя, заставляя буквально распластаться животом на парте. — Значит, можно смело переходить к выполнению обещания, да, Алия? Какой, кстати, это закон рынка?

— Что ты творишь?!

Беспомощно верчусь — а он, как жонглёр, ловко вытаскивает из кармана второй такой же браслет и... приковывает меня, перехватив два браслета в связку, за железяку парты.

Вот же скотина!

— Невидимая рука рынка. Теория Адама Смита, Алия. Иногда желания лучше оставить без контроля... Рынок сам себя отрегулирует. Но мы немного его видоизменим...

Я продолжаю брыкаться, а он подходит сзади и дёргает мою юбку наверх, а колготки вниз, оголяя бельё.

— В нашем случае рука будет вовсе не невидимой. Потому что я обещал тебе, что накажу, Алия... Ты больше не больна. Пришло время платить по процентным ставкам, любимая. В твоём случае мою руку ты очень даже почувствуешь... — говорит и сжимает мою ягодицу.

Глава 10

— Тихо, Алия... Не стоит так паниковать, — его рука оглаживает мои ягодицы. Дыхание тяжёлое, глубокое...

— Пусти, — дёргаю руки тщетно. Больно от впивающегося в кожу металла.

Тимур берётся за резинку трусов, стягивает их до коленок и тихо матерится, рассматривая меня.

Я в шоке...

— Ох...ная... — шепчет хрипло, не прекращая меня гладить. — Просто с ума по тебе схожу, злюка Алия...

— Свинья... — шиплю сквозь зубы. — Никогда тебе этого не прощу... Сейчас же пойду в деканат и всё расскажу. И родителям расскажу...

Цыкает.

— Можем вместе рассказать... Я даже готов взять на себя ответственность так, как полагается добропорядочному кавказцу, покусившемуся на честь невинной девочки...

Это он намекает на свадьбу. Вот же...

Вскрикиваю, когда наглые пальцы спускаются ниже и... трогают там, где вообще никто... никогда...

— Или не такая уж невинная, сладкая моя... — хрипло, утробно, потрясённо. — Мокренькая какая, Алия... Просто пи...ц.... Да ты вся горишь... Принцесске нравится быть распластанной подо мной с выставленной попкой и связанными руками...

За возбуждённым смешком следует первый шлепок.

Ощутимый. Я вскрикиваю от неожиданности, а потом кусаю губы. Не дам ему наслаждаться своим триумфом...

Удар, второй, третий...

Он дышит так часто и так устрашающе по-звериному, что я потрясена.

Потрясена тем, что это ощущение тотальной беспомощности меня... заводит. Я ненавижу его... и в то же время, каждый удар по коже — как разряд тока...

Вторая рука, которая не перестаёт гладить меня по спине, идёт вниз и снова ныряет между ног...

— Кобель... Своих шлюх трогай...

— Дурочка, — снова не могу сдержать вскрика, когда он резко подаётся вперёд и накрывает меня всем своим весом. Я чувствую каменную эрекцию. Чувствую его дыхание на своей шее и ухе. Напряжение дикое. Его тело — это два метра смертоносного тока... — Я с ума схожу, Алия. Мысли только о тебе... Перестань вредничать и услышь... У любого мужчины есть прошлое. Но женщине, с которой он строит будущее, туда вовсе незачем смотреть. Разве в детстве девочке Алии не читали сказку о Синей Бороде? Ты так и не поняла её суть, малыш? Не стоит заглядывать в давно забытые, запертые комнаты... Живи настоящим. В настоящем я весь мир к твоим ногам брошу.

Ягодицы слегка горят. Он не сильно бил, скорее дразня и давая понять, кто тут главный, выводя на грань сладкого подчинения, которое всегда на грани сложного переплетения ощущений.

— Я не верю тебе... — выдыхаю, едва сдерживая рыдания. — Пусти... Поздно...

— Рано... Наоборот, слишком рано, Алия...

С этими словами он вдруг отлипает и опускается вниз.

Нагло берёт мои ягодицы, разводит их и... я снова вскрикиваю, когда горячий язык касается не менее горячей плоти.

— У меня сушняк, а у тебя тут так мокро и сладко, малышка...

Дальше происходит нереальное.

Глава 11

Его язык дико смелый и совершенно бесстыжий.

Я хочу вывернуться от него, потому что подчиняюсь. Подчиняюсь этому напору, силе, дикости...

Потому так и больно — Тимур совершенно мой человек энергетически. Я была не готова к его Катям. Я не готова быть второй. Не единственной.

— Расслабься, малыш... — сипло шепчет, целуя ягодицы. Палец умело проникает внутрь. Стонет. — Узкая... Алия... Какая ты, а?

Ритмичные движения, умелые манипуляции, горячее дыхание, которое везде — в каждой моей клеточке...

Я чувствую, как внизу живота что-то закручивается в горячую спираль. Она сначала бежит к пупку, а потом убегает обратно тысячами мурашек...

Трясусь, извиваюсь, не могу ни дышать, ни говорить... Только нечленораздельное мычание и Он. Он перед глазами. Он везде.

Снова чувствую тяжесть его тела, когда прихожу в себя. Ног не чувствую. Я всё ещё прикована...