Иман Кальби – Твой первый. Будет больно, но тебе понравится (страница 6)
Я крепко держу горе-подругу за руку. Она, судя по всему, морализована из-за шантажа Тимура полностью.
Подходим к моей машине. Охранник стоит стрункой. Открывает дверь...
Я смотрю на Карину, оглядываюсь назад — Тимур идёт к машине, а я...
Дергаю подругу за руку и быстро тяну за собой в салон.
— Поехали! Быстрее!
— Али, ты что?! Мы же договорились! — охает Карина испуганно.
— Мы ни с кем не договаривались, — говорю сквозь зубы. — Это ультиматум, а не договорённости.
Глава 8
Одна из самых ужасных, неспокойных ночей в моей жизни.
Холодная испарина по телу, которая то и дело переходила в озноб.
Тяжёлая голова, полубред на грани постоянных просыпаний от беспокойных сновидений.
Нервы ни к чёрту...
Нет, не только нервы. В районе пяти утра я всё же догадалась взять градусник и померить температуру — прекрасно, 38,5. Рассвет встретила уже с дерущим горлом и заложенным носом.
Простудилась после экзекуций Тимура, не иначе...
Да и в целом так стрессанула, что иммунитет ожидаемо не справился.
Вчерашний вечер завершился кошмарно.
С Кариной мы рассорились в пух и прах. Немудрено. Стоило мне только затащить её почти насильно в своё авто, она начала брыкаться и возмущаться, что теперь-то ей крышка, потому что он всё сольёт! Я испуганно скакала глазами от истерящей подружайки до водителя и охранника, которые держали лица каменными, но наверняка наматывали на ус всё, о чём мы говорили.
— Успокойся, Карина! Я позабочусь об этом! — осекла её жёстко, понятия не имея, как именно собралась сделать то, что только что пообещала стоящей на грани разоблачения своей грязной интрижки с садовником соседки.
Телефон противно звякнул в кармане.
— Непослушная кошка. Будешь наказана, — пришло понятно от кого.
Скривила лицо.
Уверена, он уже докладывает братцу о том, как ужасно я вела себя в клубе. За Тимуром не заржавеет. Если его самолюбие уязвлено, как я успела понять, в ход пойдёт даже оружие массового поражения...
С утра наверняка будет выволочка от родаков, что веду я себя неподобающе статусу и происхождению... Будут введены репрессивные меры и... гад Камилов будет торжествовать...
— Не боишься, что я расскажу брату, что ты со мной делал? — пытаюсь взять на понт, купируя его дальнейшие возможные маневры.
— Ещё не сделал, золотко, — отвечает тут же. А потом с очередным дзиньком мне в чат падает видео...
Дыхание перехватывает. Это запись с телефона... На ней я на танцполе.
Танцую... И... выглядит это, конечно... Короче, я, наверное, слишком увлеклась, и платье всё-таки чрезмерно откровенное. Ну да, теперь-то с такими свидетельствами мне точно капец...
— В коллекцию наших будущих семейных хоум-видео, Алия, — с двумя смайликами. — Сохрани на память. И завтра с утра пересмотри, когда будешь колебаться, лететь тебе в Париж с задротом Милядом или быть послушной сладкой девочкой твоего хозяина...
Чертыхаюсь, смотря в окно. Вот же урод! Шантаж! Изощрённый и тонкий! Шах и мат! Сволочь не просто спалит меня перед семьёй за несанкционированную поездку в Париж! Он ещё и это покажет!
— Опустился до того, что уже исподтишка снимаешь меня? Жалкий, Тимур...
— Пришлось начистить морду вуайеристу, который осмелился это делать. Видео его. Конфискованное из разбитого телефона. Хорошее. Я сегодня перед сном обязательно посмотрю... И, наверное, не раз, исходя из своего.
Боже, ну это невозможно!
Почему я должна участвовать в переписке с этим самоуверенным хвастуном?! Это ж какое самомнение...
— Да, посмотри перед тем, как забираться на свою очередную телку. Чтобы было, кого представлять...
Пишу и тут же выключаю телефон.
Хватит уже этих ужасных разговоров.
Хочу сделать скрины перед тем, как удалить переписку, чтобы если что, иметь встречные аргументы — как ни крути, а вот за такое вот общение с сестрой Саид может навалять... Но говнюк сам быстро всё предусмотрительно стирает. Вот же...
Тут же рядом высвечивается огонёк.
— Секретный чат, любимая... Предлагаю отныне наши с тобой горячие разговоры переносить туда... Скоро тут вообще начнётся жара. Побережём нравственность других...
— Я спалю тебя! — отвечаю резко, ломая ноготь от того, как яростно печатаю.
— А я тебя! :)
Слава Богу, к этому времени уже подъезжаем к посёлку.
Карина скукожилась в углу и дуется.
— Я тебе это никогда не прощу, — бубнит под нос и пораженчески выходит у своих ворот.
Я опять чертыхаюсь про себя. Мда, впереди отвратительный день.
И он реально накрывает меня ещё и физическими последствиями — мама заходит в комнату в районе восьми утра. Проверяет лоб и заключает, чтобы я осталась в постельке, как в старые добрые детские времена.
Вроде никто не орёт и не крушит мою дверь, не обвиняет в том, что я падшая женщина...
Значит, Тимур всё-таки не стал «наказывать» за то, что слабовольной овцой не поплелась за ним вчера.
Пишу лаконичное сообщение Миляду, что заболела. Даже облегчение испытываю. Не могу сказать, что реально так хотела этой дурацкой поездки в Париж. Если глубоко копнуть и честно себе признаться, то я в целом разрешаю новому ухажёру всю эту активность только, чтобы выбесить и утереть нос Тимуру. Он обидел меня. Оскорбил. Унизил. Приземлил. И да, мне больно...
Спустя полчаса горничная заносит в комнату огромный букет роз.
Миляд, конечно. Я морщусь и прошу поставить цветы в гостиной. Не люблю розы, на самом деле... Понимаю, что это звучит странно, но ничего поделать с собой не могу... Вот такая у меня есть неаристократичная черта...
А спустя час ко мне снова стучатся. Теперь в комнату заносят корзину.
Я недоуменно открываю её. Мои любимые «Мишка на Севере», какая-то банка с чаем, контейнер с мёдом в сотах... Это... что?
Телефон пищит.
— Поправляйся, малышка... — опять он. — В банке твой любимый сбор, что моя бабушка собирает каждый август.
Читаю и понимаю... Тимур... Потому и «Мишка на Севере»... Потому и мёд в сотах... Он с детства меня знает... Знает, что я люблю по-настоящему... Глаза почему-то влажными становятся. А может, дело в том, что это вирус заставляет их слезиться...
— Спасибо, не стоило... — отвечаю холодно.
— Прекрати... Пей больше жидкости и быстрее поправляйся. Чуду хочешь? Мама приготовит — отправлю.
Отшвыриваю телефон раздражённо.
Вот это самое болезненное в истории с Тимуром... Мы ведь слишком хорошо знаем друг друга с детства. Он знает мои слабые точки, он... подобрался слишком близко. И вот эта его долбаная забота...
Ничего не отвечаю. Просто даже телефон снова в руки не беру...
Только ещё сильнее злюсь на себя, когда спустя час мне в комнату таки заносят ароматные дымящиеся чуду тёти Васи и букет ирисов... В груди стреляет...
Это мои любимые цветы. И никто, кроме своих, об этом не знает...
В букете карточка.
«Привезли только что из республики. Из сада, где будет наш с тобой будущий дом, Алия. Надеюсь, ты не берёшь телефон, потому что просто маленькая злюка, а не потому, что тебе совсем плохо...»