Иман Кальби – Твой первый. Будет больно, но тебе понравится (страница 5)
Потом снова перевожу взгляд на Тимура. Там огонь. Свирепый и беспощадный.
Челюсть сжата. Он делает несколько решительных шагов ко мне.
Замирает в сантиметре. Я чувствую его горячее дыхание, которое сбивается от еле сдерживаемого напряжения...
Рука ложится поверх корсета платья, сжимает.
— Не смей, — осекаю его я. Нужно вскинуть голову, чтобы заглянуть в мутные заводи глаз. — Даже не думай ко мне прикасаться...
— Папа в курсе, в чём ты пришла в клуб, Алия? — спрашивает он хрипло.
Я чувствую физически его глаза на вырезе моего платья.
Они не оглаживают полушария, нет. Они алчно их жрут.
Он поднимает их на мою шею. На то самое место, которое он укусил в подобии поцелуя, которое я замазывала тоналкой. И даже сейчас оно замазано.
Моя кожа слишком светлая — на ней синяки видны до последнего...
— Дай угадаю... — усмехается он, наклоняясь к моему уху и проводя кончиком языка по мочке. — Пай-девочка приехала сюда в скромных джинсиках и футболке и переоделась... Чтобы не видели дяди папочки, да?
Мои глаза округляются.
Он следил за мной!
Преследовал!
— Ты жалкий, Тимур, — опять говорю раньше, чем думаю. — Таскаешься за мной по пятам, хоть тебя уже отшили...
— Мелкая стерва, — шипит в ответ.
Чувствую захват на своей руке. Он тянет меня наверх, в сторону нашей випки.
Когда мы поднимаемся, не без происшествий, потому что я как минимум несколько раз запнулась на лестнице на своих высоченных каблучищах, сразу натыкаемся на испуганно-крысиную физиономию Карины.
— Это... что?
— Это ты что? — выплёвывает презрительно Тимур. — Сюда слушай, сплетница тупая. Сейчас пойдёшь к братцу и скажешь, что вы с Алией поехали домой готовиться к экзамену. Усекла?
— В смысле? — она дует губу. — Вообще-то это мой праздник!
— И он подошёл к концу, — усмехается Тимур. — А если не хочешь, чтобы к концу подошёл вообще любой праздник, который может быть в твоей жизни, то вот тебе совет, Карина, будь убедительной для цербера-братца... А то придётся тоже показать ему кое-какие фото, по твоему примеру. Например, как ты с садовником вашим сосёшься на заднем дворе...
Лицо Карины становится мертвенно-бледным.
Она дёргается, пытается что-то возразить, но всё же замолкает. Дышит часто и тяжело...
— Что тебе надо?! — верещит почти истерично.
— Всё просто. Сейчас я пойду и переодену твою горе-подружку. Ты, Алия, подойдёшь к своим охранничкам и скажешь им, что едешь ночевать к Каринке. Вы поедете к ней, а оттуда я заберу тебя по своим делам...
— Чего?! — возмущённо вспыхиваю я. — Я никуда с тобой ночью не поеду, Тимур! Ты рехнулся?! Я всё брату расскажу! Или отцу!
— Хорошая идея, — тут же манипулирую я. — Предлагаю это сделать вместе. Я могу выступить свидетелем... Как ты секретно переоделась в шлюшью одежду, бухала и плясала на танцполе, клея мужиков... Как думаешь, кто за это огребёт? Могут ещё Милядику рассказать, который, бедненький, уже круассаны тебе печёт для парижского свидания, которого тоже не будет...
— Ты... ты... — захлёбываюсь в своём возмущении. — Ты не посмеешь!
— Проверим?
Не успеваю даже ответить.
Он толкает меня в сторону нашей личной уборной, где мы быстро скинули лягушачьи шкурки. Девки все затихли. Тут многим не поздоровится, если родители узнают, что свободу решено трактовать превратно...
Дверь за Тимуром хлопает. Как в прошлый раз, когда мы уже оставались один на один в закрытом помещении...
Он надвигается.
Я в панике хватаю пакет со своими вещами.
— Выйди, я переоденусь...
— Нет, — произносит уже в шаге от меня. — Я сам тебя переодену.
Вскрикиваю, когда он дёргает молнию моего платья вниз.
Мгновение — и я слышу шипение...
То ли это от того, как мои горячие соски реагируют на холод воздуха. То ли это его дикий рык... Тимур пожирает оголившуюся для него в первый раз в жизни плоть... Впервые под взглядом мужчины...
Я инстинктивно закрываю себя руками, но он скалится, ведёт головой и разводит руки.
Дыхание у нас на обоих дикое и рваное.
Мы в чёрной воронке, которая лишает притяжения к полу, действует по другим законам гравитации.
Тимур наклоняется ко мне и дышит моей кожей, ведя линию носом по ключице.
Я дышу рвано и дико. Мне страшно... Мне...
Я всё же не готова ещё играть на равных в эти взрослые игры...
— Пусти... Это насилие...
Хмыкает и снова прикусывает мочку уха.
— Это ещё не насилие, девочка моя... Когда будет насилие, ты узнаешь... Это тоже очень вкусная часть игры, и мы в неё поиграем!
— Со своими шлюхами играй!
Опять звереет. Взвизгиваю, когда сдавливает мои ягодицы и дёргает на себя. Приподнимает, чуть разводит ноги и трёт меня о себя. Какое-то дикое, животное действие.
— С ними уже неинтересно, Алия... Теперь интересно с тобой... Даже представить не мог, что так интересно будет...
— Ты бесчестный человек, Тимур, — выдыхаю в сердцах. — Эгоистичный, самодовольный, не слышащий ничего, что не хочешь слышать...
— Ты сейчас описала себя, золотце, — намеренно нежно поправляет выбившуюся прядь за моё ухо. Какой же сейчас чёрный у него взгляд, пугающий. А ведь у него светлые глаза от природы... — Ничего не слышишь... И берегов не знаешь...
Он берёт футболку и натягивает её на меня, преднамеренно очерчивая через ткань контуры моей груди, слегка сдавливая.
— Роскошная грудь, Алия... Даже представить не можешь, что я хочу с ней сделать... И это не только про то, что ты будешь ею кормить всех моих детей.
— Пошёл вон, — выкручиваюсь от его касаний, но тщетно. Я ведь зажата в углу. И даже ударить между ног не получается — он так грамотно фиксирует мои колени...
— А теперь, козочка, не брыкайся. Если будешь брыкаться, то вместо того, чтобы натянуть джинсы, я сниму с тебя трусы. А пока не время...
Прикусываю губу от злости. Мне нужно сейчас же будет, как только доберусь до охранников, правду сказать им и рвануть отсюда куда подальше... Плевать на них на всех! И на Карину-сплетницу тоже!
Джинса дерёт кожу, пока он её растягивает по моим ногам. Я дышу рвано. Глотаю унижение.
— Прекрасно, Алия. Так ты выглядишь не менее шикарно. Понятия не имею, на черта тебе надо было переодеваться в эти тряпки. Королева шикарна во всём...
Он снова приближается и трётся щекой о мою щеку.
— Идём? — в его дыхании напряжение, которое аж трещит.
Нет... Определённо, мне нельзя с ним... Для собственной же сохранности...
Выходим с бледной Кариной из клуба. Тимур предусмотрительно чуть поодаль.