Иман Кальби – Турецкая (не)сказка для русской Золушки (страница 29)
Потому что никаких врагов Марии в России нет. Ее враги в Турции и сейчас я это понимаю. Что вся эта история с вывозом ее из Москвы была срежессирована дедом. И все эти его козни с ее долей в отеле. Он хотел привязать девочку к себе…
И да. Я тоже приложил руку к блефу. Когда предложил ей фиктивный брак.
Когда наврал, что был в Москве и знаю про неких ее врагов. Не знаю я никого. Я тогда был слепым котенком, который ни черта не понимал, а дед помер, чтобы дать ответы.
И только чертово фото заставило понять всю ситуацию от и до, а слова матери их подтвердили…
Мария может смело ехать в Москву.
И тогда она узнает обо всем…
Узнает, что все у нее хорошо и она никак от меня не зависима.
Готов ли я открыть ей правду?
Достаточно ли уверен в ее чувствах и в долговечности того, что между нами, чтобы открыться?
Нужен ли я ей буду в противном случае?
Я поворачиваю к ней голову. Снова привлекаю ее к себе и целую.
А потом беру и сажаю ее на себя, ловко направляя себя туда, где мне так отчаянно хочется быть.
Сжимаю бедра, вжимаю в себя.
Дико ее хочу…
Дико…
Она моя…
И так хочется продлить этот момент…
— Но давай сначала съездим в Кемер, к морю. Там сейчас тепло и нужно осмотреть один из новых люкс-отелей. Как раз надеюсь, что за эти пару дней придут актуальные новости из Москвы. Ты ведь официально теперь нашлась, Маша. Наш брак действителен и публичен… И нам еще нужно легализовать его в вашем консульстве…
Глава 33
Роскошный отель.
В правильном понимании.
Дело не только в помпезности интерьеров — этого как раз тут нет. Мне импонирует, что Кемаль тоже отошел от привычного подхода интерьера сообразно дорогой классике с элементами вычурности, что, признаться, было характерно для почерка моего отца и его деда.
Здесь экологичные материалы, много света, пространства и действительно люксовых предметов интерьера, каждый из которых — как экспонат в музее современного искусства…
— Это действительно очень стильно… Я бы сама хотела жить в таком окружении… — улыбаюсь, оглядываясь по сторонам.
— Рад, что тебе нравится… В целом это можно устроить, — улыбается мне Кемаль, — пойдем, кое-что покажу.
Мы проходим вниз по галерее, вдоль стильно оформленных молодых эвкалиптов, делающих воздух тут просто божественным. Спускаемся к берегу моря. Тут шале. Сердце заходится.
— Один из них я оставил себе, — говорит Кемаль, воодушевленный моим восторгом. Я знаю, что ему это важно. Я еще из Москвы, до гибели отца слышала, что он работает над этим проектом как его автор.
Я же с жадностью впитываю всё — дизайн стен, стилистическую концепцию, сложность архитектурных исполнений с точки зрения технического оснащения. Ведь простота в таких интерьерах — это лишь иллюзия. Чем проще, тем серьезнее основание и подход…
Мы проходим в шале, которое тоже сразу окунает нас в глубину своей легкости, в которой хочется находиться нон-стоп.
— Если бы я знал, что ты архитектор, я бы точно привлек к этой работе тебя, — обнимает сзади, целует в макушку.
— Во-первых, я пока не архитектор, а только учусь, как в знаменитой русской сказке про волшебника, а во-вторых, не умаляй работу мастера! Здесь все совершенно! От идеи до воплощения!
— Мы можем остаться тут жить, — вдруг огорошивает он меня, — я бы первое время наладил работу в самом отеле как только открывшемся, а ты… тоже бы потихоньку влилась в работу. К тому же, ты учишься дистанционно… И…
Я смотрю на него. Сердце сжимается. Кемаль нервничает. Не первый раз я ловлю себя на мысли, что словно бы он боится меня потерять. Словно бы я могу уйти.
А я могу?
Сложно…
Очень сложно…
Когда я стою рядом с этим мужчиной, вижу блеск и воодушевление в его глазах, мне реально хочется быть с ним всегда.
И в то же время, тени прошлого все время с нами…
Я бы хотела знать Кемаля вне концепции семьи. Я бы не хотела возвращаться в то прошлое, где Кемаль — наследник клана Демиров… А неизбежно придется…
— Тут тихо… — подводит к столу и подсаживает на него, — отель 18+. Дети не будут шуметь. И мы сможем тут жить, пока у нас не появятся дети… А потом я построю им самый шумный и веселый отель на свете. Мы построим…
— Дети? — шокированно слушаю его. Наши взгляды встречаются.
— Ты сама сказала, что между нами все по-настоящему, Мария. Разве не так?
Так… Но…
Я ведь не загадывала так далеко…
Или же это неизбежно, особенно в отношениях с турком.
По идее я должна быть счастлива, что он предлагает мне такое.
Они ведь в принципе крайне несерьезны…
— Можешь не отвечать, — берет снова инициативу в свои руки.
Кончики его пальцев на моей коже. Порхают, как бабочки.
Это совершенно сказочно…
Когда он прикасается ко мне, я вся растворяюсь в его руках, улетаю…
Кемаль прекрасный любовник и мне кажется, что мы на одной волне…
— Хочешь искупаться? — спрашивает, поддевая за подбородок и целуя в губы.
— Давай… Только ночью… Голышом… Воспользуемся тем, что отель пока не заселен и весь пляж наш… Вчера в Стамбуле я заметила, что Луна почти полная. Сегодня, должно быть, полнолуние… Всегда мечтала повторить этот чертовски романтичный трюк в жизни — знаешь, когда только он, ты, море и лунный свет…
— Будет сделано, моя Пепелина… — шепчет он и целует глубоко, с языком…
Я растворяюсь в его прикосновениях снова…
Мы не ждем вечера, чтобы снова насладиться друг другом.
Это снова происходит прямо тут, на фоне космических видов из окна, на мраморной столешнице острова.
Потом мы засыпаем, решив еще изучить и красоты интерьера спальни. Приходим в себя к вечеру. Кемаль уже на ногах. Освежившийся в душе и переодевшийся в до невозможности идущий ему синий лен.
Он заходит в спальню с загадочной улыбкой, протягивая мне огромный букет чайных роз.
Я вижу их — и на сердце становится тепло…
Чайные розы…
Наш особый знак после того, что произошло в Стамбуле в отеле, когда он впервые показал мне, что я что-то значу для него…
— Хочу, чтобы теперь во всех моих отелях были только чайные розы, Пепелина, — шепчет, наклоняясь и целуя.
А я на минутку словно бы даже ощущаю себя реально счастливой…