Иман Кальби – Турецкая (не)сказка для русской Золушки (страница 27)
А я и сама не знаю, что дальше.
Острота момента отступила. Еще вчера я была благодарна ему за спасение, а сегодня…
— Хочу есть зверски, — признаюсь честно.
Он расслабленно улыбается, словно бы его отпустило, что я только что сказала… Что я не сбежала опять куда-то, не начала отнекиваться и говорить, что происходящее сейчас — ошибка.
И тем не менее, между нами есть реальность. И какова она? Пока понять сложно…
Только от души напившись кофе и закусив вкуснейшим сэндвичем, который мигом принесла доставка, я решаюсь задать прямой вопрос.
— Что дальше, Кемаль? Что с фото? Что… с нашей свадьбой…
— Хочу поговорить с матерью. Возможно, она знает больше, чем мы предполагаем. А потом, Мария, мы встретимся с адвокатами.
— Для чего именно?
Он протягивает руку и накрывает своей.
— Мы объявим, кто ты на самом деле и… ты заявишь права на наследство. А я обеспечу тебе безопасность.
Внутри бухнет страх.
— Ты реально думаешь, что сможешь нас обезопасить?
— Думаю, что смогу… — улыбается он спокойно. Сжимает мои пальцы сильнее.
— Поговорим о нас?
Я боюсь этого вопроса. Но понимаю, что он неизбежен.
Он мигом перехватывает инициативу на себя. Дергает мой стул — так, что я оказываюсь сидящей совсем близко…
— То, что было… Скажи, что это было по-настоящему…
— Это было по-настоящему, — тяжело сглатываю я, — но я не могу отрицать, Кемаль… что есть Фахрие… Есть… вокруг столько всего, что есть…
Он тяжело дышит…
— Тебе было хорошо?
— Мне было хорошо…
— А сейчас? Тебе хорошо?
— И сейчас мне хорошо… — не понимаю, к чему он клонит, пока не подхватывает на руки и не переносит в спальню.
— А сейчас я сделаю еще лучше…
Его поцелуи опять жаркие, страстные, нетерпеливые.
Я растворяюсь в этих руках. Не хочу ни о чем думать за пределами этого пространства. Мне нравится теряться в Кемалем. Мне нравится его одержимость мною… Он словно бы испытывает, словно бы хочет доказать все больше и больше, чего хочет от меня… Чтобы я не переставала хотеть, а может быть, даже и захотела бы больше…
Мы снова занимаемся сексом. Потом просто лежим и наслаждаемся.
Мне легко и просто, тихо и спокойно…
Понимаю, что ты вот так провалялись в постели только к вечеру, когда в окно неумолимо наваливается темень…
Я снова полудремаю.
Когда он целует и я открываю глаза, возвращаясь в реальность, Кемаль уже одет, вплоть до куртки.
— Я вернусь к ночи. Решу дела, разведаю обстановку, поговорю с матерью — и вернусь. А ты дождись меня, пожалуйста…
— Конечно… — понятное дело, что мне некуда идти… Зачем он такое спрашивает?
— И никому не открывай, Мария. На всякий случай…
Я киваю утвердительно.
Глава 31
Разговор с матерью.
Я не ожидаю ничего хорошего от встречи с матерью, но она неизбежна.
Знаю, что сейчас начнутся наезды и уговоры по поводу Фахрие, но ситуация с Орханом сильно изменила расклады в наших отношениях с его семьей. Я глава Демиров. Что бы ни было, они сами пошли на тот вариант брака, который я предложил, включая ситуацию с Марией. И то, что братец женушки попытался ее забрать у меня, прямое оскорбление… У нас такое не прощают…
Захожу в отель под напряженные взгляды прислуги. Интересно, какая часть из стремительно развивающихся вокруг меня событий долетела до них, а какая еще осталась тайной.
Поднимаюсь на наш этаж привычно находя мать в гостиной с бокалом шампанского. Так уже не первый год. С раннего утра… Проблему уже тяжело не замечать…
— Опять пьешь? — спрашиваю ее вместо приветствия.
Она переводит на меня отсутствующий взгляд.
— Запиваю тот позор, что ты устроил, — колет в ответ.
— А раньше что запивала? — усмехаюсь мрачно.
Между нами совсем нет любви. Едва ли не с детства. Я понимаю, что дело в моем отце, но… это все равно больно и травматично.
Удивительно, но конкретно в этот момент это не приносит мне столько страданий, как раньше. Возможно, потому что я только что из объятий девушки своей мечты, которая все эти проклятые годы ассоциировалась у меня со счастьем…
— Это правда? — спрашивает она, чуть откидываясь на кресле, — ты действительно ушел к Марии?
Я мрачно усмехаюсь.
— Так ты это формулируешь? Может будет вернее сказать, успел спасти Марию перед тем, как мой дорогой родственничек успел бы отправить ее в бордель на паром или сам оприходовать? Почему такие акценты не расставляешь…
Он мрачно хмыкает.
— Я никогда и не говорила, что семейка Фахрие хорошая… — он ставит бокал шампанского на стол, от чего жидкость в нем выливается на глянцевую поверхность журнального столика, — они всегда были похотливыми, грязными уродами. Это все знали. Вопрос не в этом. А в том, что твой дед рьяно хотел выправить твое паршивое происхождение, мой дорогой сыночек… Спрятать за их громким именем и доставшимся тебе богатством факт того, кто ты…
Я нервно отворачиваюсь. Она всегда умела жалить. Даже свои неудачи она связывала со мной. При том сестре столько не доставалось… Именно я был источником всей ее боли…
— И знаешь, сначала я и правда верила, что Керим так маниакально хочет выправить твой статус этим браком, а потом… Когда я увидела ее… она выплевывает это с такой ненавистью… — русская сука… Все помешались на ней…
Я молча вытаскиваю из кармана фотографию деда с матерью Марии и кладу перед ней. Она смотрит, не моргая.
— Рассказывай… — говорю тоном, который не требует возражений.
Она усмехается и снова берет бокал.
— А что говорить? Все предельно просто, сынок. Твой дед послал к чертям свою официальную жену и закрутил роман с мамашкой этой твоей Марии. Самое смешное, что и у той был муж и маленькая дочь. Но это не помешало шлюшке трахаться с другом собственного мужа! Они приезжали сюда, Керим ездил в Россию… закадычные друзья, надежные партнеры… А за спиной блуд! Правильно он пришиб ее! Поделом…
— Кто?
Она мрачно усмехается.
— Ты так ничего и не понял, мой милый мальчик, неуверенный в себе, не видящий ничего дальше собственного одиночества в этом гадюшнике…
Отец Марии прикончил ее мать, когда узнал, что она трахается с Керимом…
Я шокированно смотрел на мать. Она так просто, так смело подтвердила этот факт…
— Но… Керим знал? Они продолжали общаться, дружить… Как объяснить все эти поездки до последнего? Как так?